Фаина Гримберг
Фаина Гримберг (Гаврилина) по образованию филолог и историк. Автор более чем двадцати книг стихов и прозы, в том числе романов «Клеопатра», «Золотая чара», «Своеручные записки Элены фон Мюнхгаузен», «Судьба турчанки, или Времена империи» и др. Сборники стихов: «Зеленая Ткачиха», «Любовная Андреева хрестоматия», «Четырехлистник для моего отца», «Повесть о Верном Школяре и Восточной Красавице» и др. Лауреат премии «Различие».

СПОКОЙНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Фантазия

                  Валентине Стефаненко и Венсану Молли

              

 Мы бродили вдоль Енисея

               Мы поднимались в горы

 Валя жила в детстве на берегу Енисея

                 в поселке Черемушки

         Теперь она туда ездит каждое лето

           Я поехала с ней

     Я уговорила моего сына-подростка поехать с нами

     И вот мы идем

             мы живем

         Валя, хакаска Зоя, мой сын Венсан и я

       Утром Зоя здоровалась с восходящим солнцем

                    поднимала к нему руки

           Дома у нее был цветной телевизор

         потому что ее русский муж работал на золотых приисках

         Она научила Валю есть зимнюю рябину и не бояться медведей

     Это были горы Западные Саяны

     Тайга

         Десять километров

       Мы идем от поселка по гравийной дороге

                     до тропы

           идем по лесу до курумника

       идем по торчащим из-под камней корням кедров

     Подъем на курумник

         И вот луга высокогорья

         Вот маленькие кедры и хребет Борус

     Только на самом деле кедр – это такая сосна

             это сибирская сосна

     А пока до курумника дойдешь по лесу

               оводы преследуют, как войско летящих врагов

       Но вот уже на высокогорье только редкие осы

             и пауки ползучие на камнях

         И какие-то еще существа существуют под корнями деревьев

     А река

           она даже не текла

         она шла, она катилась вдоль гор

       она виделась сине-серой и темно-голубой

     А небо виделось беловато-серым

           И клочковатые, немного прозрачные облака

     И сладкая черника поздним летом

     Валя собирала ее скребком в такую деревянную посуду

     У Венсана пальцы и губы почернели от черной черники

          Это детское что-то в нем

               и у меня нежность до слез

       Почему-то я вспомнила

         как мой маленький сын вставал в кроватке

                 на матрасике

         застеленном белой чистой простынкой в мелких бледных цветочках

           голенький вставал на ножки

                 толстенькие ножки

       и сердито вцеплялся пальчиками в перильца

       У него были такие мягкие маленькие волосики

     Я схватывала его на ручки и целовала нежные щечки

     А сейчас он худенький и узколицый

         с каким-то своим миром в голове

                   неоткрытым мне

     Мой сын становится все более незнакомым мне

         Я это поняла

         и страдала от этого своего понимания

     Часто когда он говорил

           он как будто говорил сам себе

       Однажды, когда мы все сидели у костра,

           он вдруг сказал, что хотел бы заниматься музыкой

             хотел бы научиться играть на саксофоне

     А в горах наверху вдруг становилось холодно

         Я просила Венсана надеть куртку

     Он взглядывал мрачно

         ему была неприятна такая мелочная опека

       Он нарочно не надевал куртку

         Я училась терпеть

     Валина собака гоняла бурундуков и пищух

     Я смотрела на моего сына

       Он бегал из стороны в сторону за собакой

           Собака громко лаяла

           Я боялась смотреть на него

         потому что ему не нравилось, когда я так пристально смотрела на него

     Поэтому я быстро водила глазами сверху вниз –

       от его черноволосой, коротко стриженой головы

             и насмешливой улыбки

         к быстрым ногам в черных спортивных штанах

             Его кроссовки взлетали низко над землей

     Мы все так одевались, ходили здесь –

         в футболках, спортивных штанах и кроссовках

     А я еще повязала голову цветастым платком

               по-мусульмански

                     закрывая лоб

               и надевала еще платье

     Я и тогда была толстая

         и мне было бы стыдно,

                 чтобы штаны обтягивали зад

     А когда я повязывала платок, я вспоминала быстро мамину маму

                 мою татарскую бабушку

                     она так любила меня

         Но платок она так не повязывала

     А еврейскую бабушку, мать отца,

         плакальщицу на еврейских похоронах

             я никогда не видела

         она давно умерла

     Я боюсь за Венсана

         потому что в тайге ползают гадюки

           и если на них не наступать, они не тронут,

           но ведь нечаянно возможно ведь наступить

           и летом клещи

       Валя их выдергивает из шерсти своей собаки

     Из-за этих клещей и гадюк я совсем не могла наслаждаться

           красотой реки и тайги

           потому что я боялась за Венсана,

       и надо было сдерживаться

           и не говорить ему, чтобы он был осторожен

     Но вдруг я ни о чем не могла думать, даже о сыне

           я была вся – странное наслаждение этим воздухом, водой реки,

                         тайгой

     Я была как будто живое дерево,

          редкая в этих местах береза

       я была стая бабочек светлых над лужей на дороге

             я была муравьиная тропинка с мелкими черными муравьями

       и неведомым зверем из дальней чащи я тоже была

           и красивой рысью с кисточками на ушах

         и курумником я была –

           каменной россыпью

             сползающей медленно вниз

                         со склона горы

               я была

       В малиннике мы собирали малину

       Мы поднимались на большой и малый Борус

          и ходили к горному озеру

     И ночевали жили в приюте имени Пелихова

     Это была изба, там были сени, и нары, чтобы спать

     Пелихов основал этот приют

                   для тех, кто в тайге

           Он потом погиб

     А в этой избе всегда готовили чай и еду

             и не ругались матом

     Там бывали разные люди

     Мы там жили и не боялись

     Потом эту избу-приют сожгли,

           но мы сейчас об этом не знаем

     Валя и Зоя сбивают кедровые шишки

             большой деревянной колотушкой

         собранной из двух стволов деревьев

         Они сами сделали колотушку

         Шишки сыплются на землю

     Мы завтракаем за длинным дощатым столом

         Мы обжариваем шишки в костре,

             чтобы не замараться смолой,

             и едим орехи из шишек

     На рассвете Зоя поднимает руки и голову к солнцу

         и какое-то время так стоит

     Она приветствует солнце

     На обед мы варим суп в котелке на костре

                   жарим грибы-лисички в сковороде

       Мы добавляем в наш чай три листочка шаманской травы сайган-дайля

     «Это Россия» – задумчиво и серьезно сказал мой сын

             привыкший проводить лето в одной французской деревне

                       где живут родные его русского отца

           возле города Лангр в Шампань-Арденнах

     А я думаю, что мой сын не ошибся

             он сказал правду.

 

        

Предыдущие номера
2014
2 1
2015
4 3 2 1
2016
4 3 2 1
2017
4 3 2 1
2018
4 3 2 1
2019
4 3 2 1
2020
2 1
Предыдущие номера