Сырая вода

* * *
                                    Виталию Шнайдеру

Человек живет вечно, пока живет,
Вечно человек планирует наперед.
На завтра, следующий месяц, будущий год.
Ведь завтра-то наверняка не умрет.

А завтра остается он во вчера,
А где он был – пустота, на месте его дыра.

Только для не получивших весть
Он все еще жив, все еще где-то есть.

Но его уже нет.
И его не создать из некрологов и эпитафий,
Его не сложить из писем и фотографий.

А ты по привычке думаешь наперед:
Что он скажет, когда прочтет?
А он уже не прочтет.

* * *
А помнишь нашу улицу Тверскую,
Где юность расцвела и умерла?
10-й «А», я по тебе тоскую.
10-й «А», ну как твои дела?

Ты в майские отправишься на дачу
И выпьешь там за подвиги дедов,
Пока я на другой планете плачу
Вдали от огородов и садов.

Ты будешь горд, что наши победили,
Что гром победы яростно гремел.
Как долго мы все это проходили,
Как ты мгновенно все забыть сумел!

А я к тебе протягиваю руки
Туда, где ты стоишь к плечу плечом,
А у тебя хозяйство, дети, внуки
И телевизор до ночи включен.

Ты в прошлом уклонялся от призыва,
Стремительно состарившись потом.
Мой бедный класс советского разлива
Не воевал. Спасибо и на том.

* * *
Женщина с тушью, размазанной по лицу,
Плачет, что ей уже не идти к венцу,
Не рожать детей, не целоваться в саду,
Не сдавать выпускных в покрытом пылью году,
Не бегать за мальчиком, которому не нужна.
Плачет о том, что сама эта мысль смешна,
Плачет, что ей спокойно и хорошо,
Дождь ли прошел или поезд ее ушел,
Что она всегда теперь беззаботна и весела,
И даже печаль, черт побери, светла,
Что прекрасно все: горы, земля, трава,
И дважды два по-прежнему дважды два.
Плачет, что жизнь не укладывается в слова –
Так прекрасна. Все прекрасно, пока жива.

* * *
Мой дом плывет вдали от ваших родин,
Не прикасаясь к вашим берегам,
От верности отечествам свободен,
Любви к богам.

В нем места нет для истовых молений,
Не будет для распятия гвоздей,
И нет трибуны в нем для восхвалений
Любых вождей.

Его мотает злобная природа,
Ему случайный ветер стены гнет,
Но к вам, жестоковыйные народы,
Он не примкнет.

Кто бросил якорь, вышел на причале,
Тот праведно и правильно живет.
Мой дом в пути, еще в его начале
Плывет…

* * *
Нельзя из-под крана пить в Ленинграде воду.
Микробов напьешься невских – беги к врачу.
А мне, пожалуйста, предоставьте свободу
Пить из-под крана воду где и когда хочу.

Нельзя изменять супруге или супругу.
Будешь потом в аду на себя пенять.
Так говорят люди нашего круга,
Кому не с кем или некому изменять.

От любви к Родине человек несвободен,
Не избежать, говорят, этой любви катка.
А я брошу любую из ваших любимых родин
Ради сырой воды одного глотка
Где и когда хочу.

* * *
Надежды праздничные пропили,
Других уже не подаем.
А умираем, будто в опере:
Сопротивляемся, встаем.

Ах, как же хочется не кончиться,
А продолжаться на земле.
Как жизни радоваться хочется,
Будь ты хоть черт на помеле.

Мне в википедиях не числиться,
Пою и двигаюсь не в такт.
Но пощади меня, бессмыслица,
Не приближай последний акт.

Моей душе противна мистика.
Нет Бога, Боже сохрани!
А ты, земная абсурдистика,
Повремени, повремени!

Не жду знамения ответного,
Но в отраженье узнаю
И сына своего бессмертного,
И дочь бессмертную мою.