Старая фотография

ВСПОМИНАЯ ЭКЗЮПЕРИ

Растрескавшиеся следы –
Ботинки казенные грубы.
Последняя капля воды
Поранит соленые губы.

Шатаясь, брести на восток
По самой безлюдной планете…
В ноздрях – раскаленный песок,
В ушах – обжигающий ветер,

В глазах – пеленой – миражи,
И путь к ним, по счастью, нетруден…
А в глотке моленьем о чуде
Топорщится жизнь.

СТАРАЯ ФОТОГРАФИЯ

Ни седин, ни детей, ни стихов –
Лишь глядящая вполоборота
С пожелтевшего старого фото
Юность. Встретиться с нею готов?

Близорукий безадресный взгляд,
Еле-еле понятный сегодня,
Дар господень – иль ссуда господня?
Не поймешь, озираясь назад.

Не поймешь, озираясь вперед
Из когда-то знакомого века,
Кто ты нынче: убогий калека,
Всем прискучивший жалкий банкрот –
Или тот молодой обормот,
Уберегший в себе человека?

1853–2023

Империя – сиречь дурдом.
Ушли на покой санитары.
Теперь они там, за бугром,
Судачат о времени старом.

О нынешнем лучше молчать
В тряпицу, согласно природе.
На рылах – холопства печать.
Не правда ли, герр Нессельроде?

Что скажете, канцлер? Живем.
Обычаи в дурке простые:
Вздыхать о величье России,
Предчувствуя крымский разгром…

СОНЕТ ОТТУДА

Что на выходе? Выпасть в осадок
Несуразных, прилипчивых дней.
Стать одной из случайных закладок
Книги будней. Закрытой. Твоей.
В ней по-прежнему шастает время
По нетронутым белым листам
С заморочками, кляксами теми,
Что казались приметными там.

Жизнь насмарку. До мига – насмарку,
До истертого старостью дна.
Даже слово сегодня – помарка,
Блажь, которой копейка цена.
Этим вдохам и тесно, и жарко,
В этих выдохах дрожь и вина.

АВГУСТ

Здесь хвоей пахнет рослый клен,
Сосна – кленовою листвой,
И океан, приворожен,
Шумит, как лес над головой.

Вобрав вчерашнюю жару
И в ожиданьи перемен,
Он ровно дышит поутру
В благословенном штате Мэн.