Реки и предки

* * *
Я чувствую себя на сотню лет,
Где каждый год – эпоха новой смуты,
Обманутой, раздробленной, разутой,
Я чувствую себя на сотню бед.
Кровавый быт моих разбитых стран
Противен человеческой природе,
Не вдохновит ни гимнов, ни рапсодий
Кровавый вид во мне пробитых ран.
И сменится на красных площадях
Парад побед парадом поражений,
И смертный полк увечных привидений
Раскинется на траурных полях.

* * *
В этой комнате Гений жил,
А теперь – музей.
Здесь, конечно, не Кремль,
Не Колизей,
Обстановка в комнате,
Надо признаться, дрянь,
Здесь повсюду темно и пыльно,
Куда ни встань.
И не все ль равно,
Если правде смотреть в глаза,
Тот ли это стул,
Где сидел гениальный зад.
Посмотреть в окно,
Куда выл от тоски Поэт,
Это стоит денег,
Потраченных на билет.
Эти стены помнят,
Как в две-тысячи-X году
Гений жег окурки
В обморочном бреду.
И на этом все, господамы,
Мое почтение,
С благодарностью
За интерес к жизни Гения.
Кто желает немного
Гения приобрести, –
Сувенирная лавка работает
До шести.

* * *
Я говорю «много лет назад»,
И вспоминаю –
Действительно много назад
Меня не было.
Не было мамы и всех
Беловолосых
Бледноголосых
Пра.
Не было той реки,
Куда дважды нельзя войти.
Не было «до», и «после», и «много», и «мало», и «вкривь», и «вкось».
Не было ничего, что умело
Быть и не быть.
Если долго и тщательно
Думать назад,
Получается, что первичен
Не рот, а глаз,
Напряженно глядящий,
Глядящий и мыслящий
Сюда, где есть реки, и предки, и
Я, напряженно глядящая вдаль. Назад.
Если этот взгляд
Сольется с тем…
О таком не мечтают,
Не говорят –
Это самое первое правило.