Поиск дороги назад

Я держу в руках «Детские верлибры»^[1] Лилии Газизовой – первую полную книгу детских верлибров в русской современной литературе. Это небольшая книжечка верлибров для детей, вышедшая в сентябре 2025 года в издательстве великолепного графика наших дней Игоря Улангина, рисунок которого теперь навсегда украшает обложку: длинноволосая девушка с глазами-рыбками и рото-носом в виде воздушного змея на фоне моря и воды – между небом и морем – в сине-красных тонах-линиях. Именно линия – тонкая, выверенная, но от этого не менее хрупкая и трогательная – характеризует детские верлибры Лилии Газизовой. Тонкими линиями, подчас незаметными, Лилия подчеркивает чувства, мысли, образы, которыми трепещет наш внутренний ребенок.

Книжка включает в себя несколько разделов: «Май живет в левом кармане», «Тишина немножко скучная», «Ловушка веселых отражений», «Город в тапочках», «И я стала облаком», «Ветер играет с солнцем», «Солнце приземляется на нос», «Где живут сумерки». В каждом – горсть стихотворений, спелых, золотистых…

Остановимся на нескольких стихотворениях сборника, чтобы показать мир Лилии Газизовой – мир ее внутреннего ребенка. Открывает сборник верлибр «Май»:

Май это когда трава
щекочет мне пятки
и шепчет секреты
про дождь и червяков
облака плывут в небе
на котлеты похожие
мама говорит
это просто облака
но я знаю
это жареные сны

Это стихотворение – майская зарисовка открывает перед ребенком не просто мир весны, а саму ткань, из которой сплетен наш мир, где каждое ощущение, каждый звук и каждый образ становятся проявлением внутренней детской реальности, без-опытной, без-объективной. Жареные сны показывают, что восприятие ребенка свободно от условностей, способно находить образ там, где взрослый видит голый факт – облака. Автором здесь подчеркивается глубинная природа (о)сознания: мир воспринимается через непосредственное чувство, через ассоциацию, рождающую новую реальность. Свободная структура стихотворения отражает текучесть мысли ребенка, которую нельзя удержать, можно только зафиксировать взглядом, как облака на небе.

Мама знает, что это просто облака, но ребенок тоже знает – это жареные сны. Кто из них знает лучше? Мама выполняет символичную функцию в стихотворении: она представляет рациональность взрослых, задает рамки восприятия действительности, но именно контраст мамы и малыша позволяет сделать образ более выпуклым, «нужным», весомым…

Верлибр Лилии учит воспринимать жизнь как бесконечное поле открытий, где каждое мгновение – это окно в глубину восприятия бытия и себя в нем:

вечером май становится
теплым одеялом
которое убегает
если пытаться укрыться всерьез
деревья дышат громко
и ждут ночи
чтобы стать тенями
и пугать прохожих
я стою босиком на балконе
и думаю
куда прячется день
когда ночь побеждает

Где майский вечер становится метафорой эфемерности, невозможности удержать мгновение, природа проявляет себя как разумное существо, но ребенок связан с физическим миром – он заземлен, стоит босыми ногами, он чувствует холод балконного пола. Ребенку стихотворение дает возможность видеть мир как динамичную систему, где каждый миг неповторим, учит наблюдать, чувствовать глубину времени… и людей. Так, в разделе «Тишина» Лилия Газизова рассказывает об отношениях матери и ребенка, взрослого и ребенка:

в комнате стало тихо
тихо это когда мама не зовет
не ходит по комнате
и даже не ругает
тишина немножко скучная
 
я выполз из-под стола
в горле был странный комок
я сказал можно я чем-нибудь
помогу
и мама улыбнулась
иногда непослушание
это просто
поиск дороги
назад

Тишина становится моментом эмоционального открытия, пространства, где ребенок остается один на один с собой, но пока что ему мало себя. «Иногда непослушание – это просто поиск дороги назад», говорит автор, это и способ ориентироваться в мире взрослых, понимать его (и свои?) границы. Для детей это стихотворение может стать примером саморефлексии, размышления над само-проявленностью в мире.

В поле зрения Лилии Газизовой не только самость ребенка, отношения с мамой и папой («Папа читал газету / а я стала деревом / у меня росли ветки / и кричали птицы / он не заметил», «я кричу шепотом / но мама не слышит / потому что у нее в ушах / живут взрослые слова»), но и физическое вокруг – природа, тему которой мы немного затронули, и природные явления («однажды утром / ветер решил стать / молчаливым облаком / он надулся / аж пуговицы сосен задрожали»), и город («город это великан / в тапочках из троллейбусов»), и… счастье:

Лето это когда солнце
приземляется на нос
как бабочка
и светится как улыбка
травинки шепчут
секреты друг другу
а я слушаю как они слушают

Солнце, приземляющееся на нос как бабочка, становится символом мгновения особого, того, что мы запоминаем на всю жизнь, в котором мы существуем и в детстве, и всегда, если мы… будем внимательны к себе и к миру, ведь мир ребенка хрупкий, калейдоскопичный, сравнительный, нелинейный и – очень часто – ранимый:

иногда сумерки садятся на крышу
и плачут серыми каплями дождя
они сбрасывают с себя
остатки света
как старую кожу
птицы молчат
и смотрят в землю
а я слушаю
как тишина кричит внутри меня
и тогда наступает мгновение
которое не помещается в слова

О внутреннем отклике на мир, о том, что есть чувства и моменты, которые лишь ощущаются, но не выражаются словами, о малом в большом – об этом «Детские верлибры» Лилии Газизовой.

В 2024 году от наш ушел великий японец, детский писатель-верлибрист Сюнтара Таникава, переводчик «Сказок Матушки Гусыни» на японский язык. Стиль его – внешне простой, светлый, но глубоко философский – превратил его стихи для детей в маленькие минималистические притчи и, поскольку нашему мозгу всегда хочется найти сравнения, выявить закономерности, проявиться в понятном, на мой взгляд, детские верлибры Лилии Газизовой могут стать тем, чем стали стихотворения Сюнтары Таникавы для японских детей, – энциклопедией восприятия мира взрослым голосом и детскими глазами.

^[1] Лилия Газизова. Детские верлибры. Чебоксары: Издательство Игоря Улангина, 2025.