Поэзия с иркутским характером

Современных поэтов можно разделить на две категории: одни не имеют «корней», а творчество других проистекает из родных мест, рождается на почве глубокой привязанности к малой родине. Такая географическая и в чем-то даже этническая привязка характерна для творчества иркутянки Анны Трушкиной. Как известно, климатические условия накладывают существенный отпечаток на образ жизни, характер и привычки людей. Это касается и творчества. Ныне проживая в Москве, Анна продолжает сохранять преданность региону, где родилась и выросла, – в ее душе живет непреодолимое желание «пустить по венам Ангару, как сон, как память».

Новый сборник стихов поэтессы^[1] – ярчайший образец поэзии с иркутским характером. И дело не только в выборе тем (хотя они весьма разнообразны) и не только в цикле стихов, посвященных родному городу, а прежде всего в самой лирической героине, в особой форме подачи ее чувств и мыслей читателю. Даже если речь идет о сильных переживаниях и глубоких чувствах, мы воспринимаем их как нечто упакованное в оболочку эмоциональной сдержанности и сурового благородства.

Трушкина не «кричит», а внятно проговаривает свои ощущения, не впадает в многословность, а передает пережитое (или переживаемое) несколькими точными штрихами.  Это крайне ценное для поэзии качество, которое Андрей Тавров называл «внутренней энергией стиха», позволяет глубже проникнуться настроением лирической героини, лучше понять ее.

Нельзя писать:
Я умираю без тебя.
Можно писать:
Привет как дела.
Нельзя писать:
Ты один такой существуешь на свете.
Можно послать смешной мем
Нельзя писать:
Не сплю не ем не живу.
Можно лайкнуть фото.
Нельзя писать:
Почему ты меня не любишь?
Можно писать:
Я очень занята отвечу позже.
 
Нельзя сочинять лирическое стихотворение в рифму.
Лучше придумать верлибр.

Точнее рассказать о любви без взаимности, наверное, невозможно. Это ощущение вечно замкнутого рта, который вынужден умалчивать о самом главном, состояние все более сжимающегося пространства вокруг удивительно передано автором. Стихотворение логически выстроено так, что влюбленная, но обреченная на невзаимность героиня достигает крайнего порога немоты: вначале лаконичное «привет как дела», в конце просто лайк. Но эта невысказанность превращается в финале в антиутверждение и самоотрицание: любовное признание заменено мнимым равнодушием: «я очень занята отвечу позже».

Логически выстроенная эмоция – отличительная черта поэзии Анны Трушкиной. И вся книга в целом отличается композиционной выстроенностью. Четыре раздела – «Черно-белый мир», «Три минуты до взрыва», «Совпасть с пейзажем» и «Перспектива ясна» – демонстрируют тематическое многообразие творчества автора, его смысловую многогранность. Первая и четвертая части ближе всего к социально-философской лирике, во втором разделе преобладает любовная тема. Третья часть – откровенное признание в любви родному городу.

Но парадокс заключается в том, что кажущаяся разношерстность тем довольно легко складывается в глубоко личную, даже интимную историю лирической героини. Смысловой центр этой истории определяется названием книги – «Девушка пишет на бересте». Сквозная тема любви-послания адресату объединяет прошлое и настоящее, сиюминутное и вечное. В образе девушки из далекого средневековья собраны все влюбленные разных стран и эпох, включая, безусловно, и самого автора. Записка, адресованная избраннику, не теряет своей актуальности и в век передовых технологий – дублируется в «Вайбер и Телеграм» как абсолютная ценность, неподвластная времени и тлению:

«Третий раз посылаю к тебе,
твой венок еще не завял», –
девушка пишет на бересте
и дублирует в Вайбер и Телеграм.
 
Он отвечает, как настоящий мужик:
«Будь в субботу во ржи».
 

«Надоевшего сюжета медный вкус на языке» становится величиной-константой. Но на фоне этих бессмертных смыслов, их духовной созидательности, творится повседневность с ее проблемами, разрушениями и неминуемым личностным распадом. Самое наболевшее, актуальное и злободневное нашло свое отражение в книге. Истинный поэт не может окончательно выпасть из социального контекста и остаться равнодушным к чужим бедам. Это касается и творчества Анны Трушкиной. Уже в первом разделе февральская тема отчетливо слышна. Расколотый, разламывающийся мир ранит сердце лирической героини, рождает ощущение бессилия и потерянности в мире:

Наступают на горло новые времена:
Мобилизация слов из глубокого тыла.
Уходят в почву до лучшего семена,
Земля принимающая до дна остыла
<…>
Язык мертвой птичкой лежит во рту.
Горькая соль о небесном граде…
Никому не хочется за черту.
Значит, не пой. Не участвуй в параде.

Однако кажущаяся хрупкость и душевная уязвимость неизменно оборачиваются жизнестойкостью, способностью противостоять жизненным трудностям и превращать поэтическое высказывание не в жалобу, а в продуктивный диалог с читателем, в разговор с ним «на равных». Именно благодаря тому, что автор никогда не опускается до лирического нытья, сохраняя душевное благородство и чувство собственного достоинства, эта поэзия, несмотря на ее тревожную, даже трагическую интонацию, рождает чувство надежды.

Если внимательно изучать художественную ткань книги, становится очевидным, что вся она состоит из тончайших, порой даже незаметных оппозиций. Беззащитности и потерянности перед лицом беды противопоставлена стрессоустойчивость, сиюминутному – вневременное, молодости и неопытности – душевная зрелость. Интересно стихотворение, в котором описано своеобразное соперничество матери и дочери, порожденное возрастными различиями. Мир молодой, во многом еще неопытной, и зрелой, умудренной жизнью женщины – это противоположные полюса, но порой духовную зрелость хочется (хотя бы временно) обменять на цветущую юность и поменяться местами с собственным ребенком:

Дочке – двадцатник, матери – сорокет.
Одна играет на понижение, котировки второй растут.
Одна – по эскалатору вверх, в руках бумажный пакет,
На второй – нежный мех, но она вниз, в пустоту.
<…>
А ночью меняться местами и снами.
Маме
Видеть себя юной и теплой
В пижамке с розовыми слонами.
А дочке – знать, что совсем остыла,
что все уже было.
 

Но самая яркая оппозиция, преобразующая поэзию Анны в настоящее мифотворчество, проявляется на уровне городской лирики. Две географические локации – родной Иркутск и ставшая вторым домом Москва – организуют художественное пространство книги. Москва – «хваткая салтычиха», чья семиотика – «буквы, бутылки и сухие корки». Она по-своему родная, но шумная и суетная, не располагающая к покою и самосозерцанию. Впрочем, иногда и она способна вызвать сильные эмоции, желание ей «овладеть», как некогда Наполеон.

Но если образ Москвы сложен и противоречив, то Иркутск всегда остается местом духовной силы, где есть любимая улица Марата, «знакомые двери и речные огни». Есть здесь и холод, и стужа, но даже они являются тем, что «безрассудно, летально и тайно вросло навсегда и с аортой сплелось». Город детства и юности – мир мечты, а столица – мир реальности, нередко суровый и безрадостный. Оттого лирическая героиня Анны Трушкиной всегда мысленно возвращается обратно, чтобы «остаться здесь. Вцепиться в этот снег. Вдохнуть Иркутск с табачным горьким дымом». Регрессивная обращенность в прошлое – единственный путь к спасению и духовному очищению. Поэтому всюду – «сплошной Иркутск», и «слово болит по дому, по языку, дыму отечества, теплому молоку…»

И еще одна примечательная антиномия, о которой нельзя не сказать: фактографичность и достоверность в книге органично сочетаются с интертекстуальностью и (в хорошем смысле) литературностью. Перед нами очень интеллигентный, хорошо образованный, разносторонне эрудированный автор. А разве может быть иначе у дочери известного ученого, неоднократного участника интеллектуальной телевизионной викторины «Своя игра»? Мир классиков ушедших эпох оживает перед нами во всех своих красках и во всем многообразии. «Карамзин, воспеватель российских прудов», «послевкусие Блока», «тишина – мандельштамова прялка», «сад… невидимый в темноте, словно у Фета»… Этот книжный мир, и далекий, и не очень, – еще один способ противостоять действительности, облечь ее в формы красоты и гармонии.

Дочитав книгу до конца, можно сделать еще одно удивительное открытие. Поэзия Анны очень на нее похожа – или же наоборот, Анна очень похожа на свою поэзию. Такая же яркая, утонченная, сдержанная и элегантная. Голубоглазая иркутская снегурочка с пытливым умом и горячим сердцем.

Хочется еще добавить, что, вопреки своему, уже весьма внушительному послужному списку и широкой известности в литературных кругах, Анна выпустила свою первую книгу стихов. О чем это говорит? Только о том, что автор не допускает оплошностей в творчестве и к выпуску первого поэтического сборника подошла весьма ответственно. А результат очевиден. «Девушка пишет на бересте» – большая авторская удача Анны Трушкиной. И большое счастье для ее читателей и почитателей.

^[1] Трушкина А. Девушка пишет на бересте: стихи. Ир кутск: Востсибкнига, 2025.