Плотяные скрижали

* * *
Боль и кандалы на вырост, чтобы не жали.
Жизнь – берегиня лыковая по парче, без лица.
Еще бьются в груди плотяные скрижали.
И молчание «под золото» кроме тельца
принимает все бодливые формы.
Междуречный слагаешь в сердцах зиккурат:
за неимением культуры языковые нормы
уматеряешь, чтоб утвердиться. Не брат.
Не сын. Не разводящий амуры.
Там, где макаровых нет коров.
Мысли хлещут, не щадя шкуры.
Неуютно ежишься от чьего-то «кров».
Словарь из тех, что в тайге беспоповцы
имут, не сетуя на нехватку слов.
И английский букварь, где «неправильные» те овцы
перед сном считают своих пастухов.

* * *
Весна в разгаре. Запах гари в окне.
Письма, что уцелели, дошли не ко мне.
Я тихо боль растворяю в вине.
Я живу, не живя: все, как прежде.
Не возводил алтарь на горе Ebal,
с чужою женою не спал,
не стриг овец, не сдирал с них шкур…
Я жил, как учил Эпикур, –
незаметно. То бишь тебе незнаком
был я, и потому тайком
я слагаю тебе сейчас
эту песню.

* * *
Подкрепи вином меня на дорогу,
яблок влажных сложи в котому.
Ты отлюбишь меня понемногу.
Вот и ветер попутный от дома
гонит мысли мои попятные,
укрощает слезу скупую.
И слова шелестят невнятные.
И, как в первый раз, я целую
воображаемую тебя.