Плоды и единороги

ШИПОВНИК

Дани, ученик 5-го класса, получил в школе задание «Мой виртуальный гербарий». Нужно было сфотографировать разные понравившиеся растения и написать, что как называется. Дани с удовольствием снимал, что видел, своим новым телефоном, тем более что при нажатии виртуальной кнопки раздавался приятный звук. На одном из снимков получился шиповник очень необычного цвета. То ли освещение было странное, то ли зигзаг технологии сработал, – но персиковые лепестки этого цветка вскоре разлетелись по интернету.

Однажды утром Степанида, которая жила на другом конце света, получила мэйл с именем отправителя “noname”. Она собралась стереть его как спам, но, нечаянно нажав не на ту кнопку, открыла. Лимонно-персиковый шиповник смотрел с картинки как живой. Ей захотелось сорвать этот цветок, поставить в воду, наклониться, вдохнуть аромат. Она пожала плечами и стала собираться. Надо было готовиться к сегодняшнему рабочему интервью.

Сначала, конечно, салон красоты. Укладка, косметика, маникюр. В палитре лаков она почти ткнула пальцем в привычный розовый. Потом подумала – какого черта! – и выбрала персиковый, под стать шиповнику от безымянного отправителя. И помаду такую же.

Преодолев на каблуках толчею метро и переходы финансового квартала, Степанида вошла в комнату для интервью. Протянула руку для рукопожатия – и внятно ошутив диссонанс между ее полным именем и мечтательным цветом ноготков, – отрекомендовалась Стешей. Это имя звучало тепло и дружелюбно, и кадровик поставил галочку в графе “Communication skills”.

Однажды вечером, возвращаясь с новой работы, Стеша проходила мимо ограды скверика и замедлила шаг. Может быть, дело было в освещении, но высунувшийся из-за чугунной решетки цветок шиповника был совершенно неправдоподобного цвета. Голубоватый, с жемчужным отливом – Стеша и не думала, что такие бывают.

Она достала из сумочки телефон и навела камеру.

ПЛОДЫ И ЕДИНОРОГИ

Очень довольная, Лера шла домой. Суббота, и стипендия в кармане. Загляну в «Сувениры», решила она. Лера частенько захаживала в этот магазин. Обычно платонически, а если при деньгах, то и плотоядно…

Сделав почетный круг мимо платочков, фартучков и галстуков, зашла в парфюмерию.

Репертуар тот же, что и неделю назад. Резные и расписные деревяшки тоже ничем не порадовали. Самое вкусное, конечно, в конце: украшения.

– Можно посмотреть этот кулончик?

– Вот этот?

– Нет, чуть левее.

– Девушка, не берите его, – это женщина в коричневой шубе рядом, голосом знатока. – Он какой-то угловатый. И вообще янтарь самый ценный считается, когда у него внутри какой-нибудь комар.

Нажим, с которым было сказано «не берите», что-то напомнил. Лера напряглась: именно с такой интонацией лет так тринадцать назад воспиталка в садике читала про перо Жар-птицы: «…не бери его, Иван. Много, много непокоя принесет оно с собою».

Освободившись от половины стипендии, с кулоном в сумке Лера поспешила домой.

– Смотри, мам, я кулончик купила в «Сувенирах».

– Странная ты у меня все же, Лерка, – улыбнулась мама. – На дискотеки не ходишь, все больше дома сидишь. А побрякушки любишь, как самая что ни на есть кокетка.

Прыгнув на диван в своей комнате, Лера стала всматриваться в ровную, цвета топленого меда полупрозрачную поверхность. У Леры особенные глаза. Лера знает, что если сконцентрировать взгляд на каком-то постоянном рисунке или глубоком цвете, то рисунок укрупняется, а в цвет можно нырнуть. Надо только ни о чем другом не думать. Еще ребенком Лера играла так с тюлевой занавеской в своей комнате. Смотрела не отрываясь, так что глаза начинали слезиться. Кружевные нитки становились такими огромными, что сквозь белую решетку можно было пролезть. Мама, входя в комнату, пугалась: «Лерочка, что с тобой?! Ты как будто здесь и не здесь!..»

Повзрослев, Лера стала удивляться тому, что народ тратит так много денег на наркотики, когда – вот оно тут рядом.

Желтоватая поверхность постепенно растворялась под взглядом, обволакивала, затягивала. Лера чувствовала спиной и плечами, как теряет очертания мебель, расходятся углы комнаты, меняет цвет все вокруг. Наступил момент, когда золотисто-ржавая поверхность настолько затвердела внизу, что на нее можно стало ступить, и оказалось, что это земля. Лера шла по тропинке мимо травы пшеничного цвета и коричневых деревьев с невиданными плодами. Деревья были шершавые и приятные на ощупь.

– Лерка, хватит валяться, – донесся через множество стен мамин голос. – Опять мечтаешь? Пошли поедим.

– Мать, дай посплю немножко, – Лера быстро закрыла глаза. – Ей-богу, достали сегодня в универе.

Отдалившись от маминого голоса, она повалилась в мягкую траву, вдыхая диковинные запахи. Накувыркавшись вдоволь, побежала по тропинке. Впереди был ручей, и захотелось пить. «Все же нет ничего вкуснее, чем вода из ручья, вот так, из ладони», – подумала Лера, и счастье мягким зверем улеглось внутри.

Через минуту она вздрогнула, услышав незнакомый мужской голос:

– Он не солгал нам, дух печально-строгий,
Принявший имя утренней звезды,
Когда сказал: не бойтесь высшей мзды!
Вкусите плод, и будете как боги.

Голос доносился из беседки за деревьями. Лера подошла ближе.

– Для юношей открылись все дороги,
Для старцев – все запретные труды,
Для девушек – янтарные плоды
И белые как снег единороги.

– А почему единороги белые? – спросила Лера, входя в беседку.

– А потому что священные, – говоривший оказался седоватым и бородатым, мягкие карие глаза с желтыми точками. – Я вижу, голубушка, вы здесь новенькая? Нравится вам у нас?

– Очень, – сказала Лера, – а вы здесь давно?

– Всегда, – ответил мужчина. – Можете звать меня Владелец. Я рад, что Вам хорошо. Принести Вам фруктов?

– Спасибо, я еще не хочу есть. – Она смотрела по сторонам. Беседка деревянная, старинного вида. Столбы резные. – А чем вы здесь владеете?

– Всем, – сказал мужчина, – смотрите.

Он выбросил обе руки вперед, и вокруг беседки поднялся ветер. Ветер принес бронзовые листья с деревьев. Листья выстроились в воздухе в восьмерку, потом буквой «В».

– Видите, – сказал мужчина. – А теперь я буду владеть и вами, моя красавица. Моя услада. Так сказать, сувенирчик из мира, которого я давно лишен.

– Пожалуй, я пойду сама нарву себе фруктов, – сказала Лера, поежившись.

– Не пойдете, – твердо сказал Владелец. – Никуда вы больше не пойдете без моего разрешения, – желтые точки исчезли из его глаз, и глаза стали совсем черными.

Лера почувствовала, что становится трудно дышать. К счастью, стены беседки были из резной деревянной решетки с четким красивым узором. Лера из последних сил смотрела на деревянные ромбики, не моргая, направляя взгляд мимо говорящего мужчины. Оглянувшись, она наконец увидела, как беседка растворяется в чем-то цвета топленого меда, а Владелец, уменьшаясь, становится похожим на черное насекомое.

– Ну хватит валяться, – мама решительно вошла в комнату. – И не ужинала, и не занималась ни черта сегодня, сессия же у тебя на носу! Носишься со своим кулоном-медальоном, как дурень с писаной торбой! Постой, а этого черного комарика внутри здесь раньше не было?

– Ты его просто сначала не заметила, – сказала Лера, забирая у мамы янтарь.

ОДНА БЕСЕДА

Один человек однажды увидел Бога.

Человек ужасно обрадовался.

– Господи, – закричал он, – я так ждал тебя! Я молился тебе без всякой надежды быть услышанным! И вот ты пришел!..

– Говори скорее, – сказал Бог. – Наверное, ты о многом хочешь меня спросить, а я скоро исчезну.

– Конечно, конечно, – заторопился человек. – Во-первых, благодарю тебя, Великий, что позволил жить именно мне, а не какому-нибудь другому кандидату на эту жизнь. Вот так, ни за что, быть вырванным из небытия – огромная честь и огромное счастье.

– Я рад, что так получается, – сказал Бог, – хотя и не имел в виду конкретно тебя. Я никого конкретно не имею в виду. Но спрашивай же, если ты хочешь спросить.

– Почему на свете так много горя? – спросил человек и услышал в ответ:

– Перестань притворяться идиотом и обсуждать то, что и так ясно, и тебе тоже. Потому что иначе и счастья не было бы. Ты ведь наверняка хочешь знать что-нибудь конкретное, для себя?

– Я недавно потерял бумажник, – смутился человек, – там было ползарплаты. Где?

– Он завалился за ящик письменного стола у тебя на работе. Этот ящик не выдвигается до конца. Придётся немного расшатать молотком боковую стенку стола. Только не затягивай, на работе у вас мыши, они могут погрызть…

– Мне кажется, – сказал человек, да нет, я, в общем, точно знаю, что не удовлетворяю жену, ей не очень хорошо со мной. Почему?

– Читай «Введение в сексологию» под редакцией профессора N., стр. 146–173. Дальше?

– Дальше, Господи, дальше скажи мне, к какой вере я должен обратиться, какие обряды я должен выполнять из множества существующих (или – несуществующих, или – ни к какой вере), чтобы вести жизнь, как говорят, богоугодную?

– Вот это как раз мне совершенно все равно, – сказал Бог.

– Ну, хорошо, – сказал человек, – а вот мне всю жизнь не хватает свободы, и – грешен, Господи! – даже свободы от тебя. Что бы я ни сделал, мне кажется, что кто-то ведет меня к этому действию. А недавно я прочел, кажется, такую фразу: «Возможность самоубийства – это то, чем отличается человек от животного и от Бога». И с тех пор мне кажется, что самоубийство – единственное действие, которое я могу совершить сам, совсем свободно, и мне очень хочется попробовать. А ты как ко всему этому относишься?

После крошечной паузы Бог ответил:

– Если ты зачат Богом и рожден животным, если вышиваешь рисунок души по ткани плоти, если чувствуешь, что призван соединять несоединимое и радоваться своим усилиям и силам, и мучиться от невозможности этого, и снова радоваться неизвестно чему, – так зачем же тебе искусственно рассыпать, расчленять все это? Впрочем, как знаешь.

– Скажи, Господи, люди семь тысяч лет спрашивают себя: что случайно и что закономерно? Правда ли, что все предопределено, все вычислимо однозначно, и ты, глядя вперед, видишь самое далекое будущее, как мы, глядя назад, самые дальние истоки? Или нет?

– Я не могу тебе это объяснить на твоем нынешнем уровне. Поймешь в момент смерти. – И Бог как будто улыбнулся, хотя человек точно знал, что улыбаться ему нечем.

– Так, Господи, что такое жизнь, я вроде бы примерно понял, а что такое смерть, я вроде бы примерно знаю… Но скажи, Всемогущий, что же такое Любовь? Не та – «любовь к Родине», и не та любовь, когда любишь жареную картошку, и даже не любовь к женщине, а – Любовь?! А, Господи?

Вот тут Бог и растаял.