Обратный счет

Мария Игнатьева
Мария Игнатьева родилась в Москве. Окончила факультет журналистики МГУ, кандидат филологических наук. Работала в Институте мировой литературы. С 1989 года в Испании. Преподает русский язык в Барселоне. Стихи публиковались в журнале «Знамя», антологии «Освобожденный Улисс». Первая книга стихов издана в 1997 года.

* * *
Из осеннего неба свисток –
И летит паровоз на восток
По полям, как ладонь, заскорузлым.
Ух ты, тридевять этих земель,
Точно в зеркале Галадриэль,
Отражаются в облаке тусклом.

Это, кажется, времени знак.
Дует ветер в зажатый кулак
И редеет летучая рота.
На вершинах заоблачных гор
Выступает восторженный хор
Похоронно-победное что-то.

Эхо горьких обид мировых
Леденеет в лугах кучевых
И ответить едва успевает.
Но в пределах затверженных слов
Инженерно-технический слой
Тихо жалуется, воспевает.

* * *
Это кто там печальным и старым
В чине праведника-старшины?
Это Юрий Никулин с Мухтаром
На границе небывшей страны.

Циник ночи, любую безделку
Привлечешь пятипалой тоской:
Из лирической юности девку
И рекламу любви на Тверской,

Вероятно, душа большевичка,
И ее не прогонишь взашей.
В ней живучи любовь и привычка
К непроцеженной гуще вещей.

Даже ставшая старой и нищей
Эта краснознаменная рвань
Зависает над скарбом и пищей
И не рвется, блаженная, в рай.

Ей мерещится в смертном покое
Древнерусского поля квадрат,
Сказки бензоколонки Лукойе,
Сыр и бор виртуальных отрад,

Запасное количество жизни,
Подростковый какой-то недуг.
Тихо охни и ребрами стисни
Все, что было и выжило вдруг.

* * *
Почти двухметровая девка в метро
Пьет «Старого мельника», будто тоскует
По житнице счастья. Старуха с ведром
И не одобряет, и не протестует,
Она догорает, как в церкви свеча.
Качается в ритме колес каланча.

Громкоговорителя голос родной
Все с тем же советским покоем всеведущим
Нас предупреждает о станции следующей,
Как Фанни Раневская: «Крошки, за мной!»
Малютка выходит, за горло свою
Бутылку держа. И конец интервью.

Смотрю, как живая, на розы в ведре.
Мне, кажется, все это снится с тех пор, как
Другая страна расцвела на заре
Ноль Первого века и вянет в разборках,
Хоть пивом запить или песней запеть –
Те срезаны, эти останутся зреть.

Мелькает скользящею змейкой в песках
Попутный вагон, темнотою извергнут.
Эх, на золотых от любви лепестках
Последние искры безропотно меркнут,
Как некая, всеми забытая цель…
Мы к Новому Мельнику едем в тоннель.

* * *
Не все же о крутой неразберихе
Отечественных зол.
Как Хайдеггер сказал (или Бибихин
Удачно перевел):

Предчувствует и кротко допускает
Предметы пустота.
Домохозяйка-вечность обласкает
И вора, и шута.

И потому не следует кичиться
Утраченным стыдом.
Мы все равно не сможем отличиться
Ни нынче, ни потом.

КАФКА

Накануне Иванова дня
Ни набросков, ни писем к Милене,
Будто реки, до самого дна
Обнажившие жизнь, обмелели.
Речь иссякла на слове «Planá».

Воздух праздничной гарью пропах,
И под бронхами скорбная ретушь
Различима, пока на углах
Догорает сожженная ветошь.
К вознесенью готовится прах.

Выживай же себя из вещей,
Находи под обшивкою дерна
По просвету и отзвуку щель –
Сквозь заслон натюрморта и порно,
Битло-сладкую песню Michelle.

Не оглядываясь, корпи
Над собой, как зародыш в утробе,
И со скоростью времени при
Вон, покуда течение крови
Омывает тебя изнутри.

ОБРАТНЫЙ СЧЕТ

Обратный счет как частный случай
Обратной перспективы, лучшей
Из видных духу.
Следы, оставленные нами,
Сулят культ личности, разруху,
Войну, цунами.

Как разобраться в отраженьях
Времен друг в друге? Оружейник
Иного цеха
Натачивает меч булатный,
И звук неслыханного эха
Летит обратно.

Назад не глянешь без боязни,
А тут и будущее дразнит
Тоской момента.
Кто сеет опухоли семя:
Газеты, звезды, Novecento?
Змея в Эдеме?

Он улыбался без нажима,
Пока, предчувствием томима,
Рыдала дева
И, как вулкан, непререкаем,
Взрастал во тьме земного чрева
Сын первый, Каин.

Из той же шерсти эти страхи:
И память сердца Андромахи,
И крик Кассандры.
В себе запутавшейся паркой
Вели рукам: не прикасаться,
Язык, не каркай!

Умей прожить, как все сумели.
Мечтай над спящим в колыбели,
Гнись у Распятья.
И пусть течет себе молитва:
О, девять восемь семь шесть пять и
Четыре три два….

1516 ГОД

Там, где остановишься в молчанье,
Там и начинается звучанье
Сокровенной ноты Низами.
Не мешай ей вынужденным хамством
Своего дыхания – замри.

Там поставлен над Казанским ханством
Мальчик недоделанный, дебил –
Шах-Али, назло татарским крысам,
Чтоб Казань не перепала Крымским,
В русских царских санках покатил.

Слушать снег о скользкие полозья,
Диалог земли с земною осью:
Сквозь непобежденную пургу
Выступит нечаянный придурок,
Запоет несчастный недотурок,
Вот и лихорадка, и гу-гу.

Так-то: ради жалости к ребенку
Песней под единую гребенку
Всю страну косматую стяни.
Неродная песенка-вещунья
Под татарской рожей новолунья
Посреди космической степи.

МАМЕ

Боже, пережившим войну и горе
Дай еще немного мира и моря.

Поезжай в Неаполь и припомни, как при
Сталине Горький живал на Капри.

Ты ж при Сапатеро, Путине, Буше,
Саркози и Меркель живешь все лучше.

Летная погода, плевое дело –
Села в самолетик и полетела.

Предыдущие номера
2008
4
2009
4 3 2 1
2010
3 2 1
2011
3 2 1
2012
4 3 2 1
2013
4 3 2 1
2014
2 1
2015
4 3 2 1
2016
4 3 2 1
2017
4 3 2 1
2018
4 3 2 1
2019
4 3 2 1
2020
4 3 2 1
2021
4 3 2 1
2022
3 2 1
Предыдущие номера