* * *
О, Господи, прими переселенца
и отпусти в блаженные места,
где правит неземная чистота
и во главе всего – глаза младенца –
горящие, как яблоки в саду.

Тогда, быть может, я к тебе приду
и расскажу о счастье самом главном –
о том, что на поверхности.
О явном.

* * *
Качайся, простая ветка,
в своем золотом саду,
пока посижу в беседке –
послушаю пустоту.

Послушаю – сразу вспомню:
я был, где другие шли
по жизни тяжелой, темной,
тем деревом из земли.

* * *
                  Кириллу Моргунову

На речном вокзале проще
рассказать о сложном дне,
потому что вдруг остались
мы с водой наедине.
Речь сама себя полощет
и глаголом в горло бьет.
Пусто на речном вокзале,
а вода течет. Течет.

* * *
О смерти я молчу, покуда
еще растут в густом саду
придаточные корни чуда,
возникшие из ниоткуда
в две тысячи втором году.

Стоял обычный день – среда.
Меня забросили сюда
и ничего не объяснили.
Меня жалели и любили,
а я, похоже, никогда.

Вот я живу – свой век влачу,
и корни просятся наружу –
к новорожденному лучу,
но правило я не нарушу:
о смерти я еще молчу.