Неоконченная повесть

* * *
То краску, то слово, то мысли обрывок,
То робкую детства мечту
Тяну, как паук, из себя терпеливо,
Потом паутину плету.

Плету паутину, живую картину,
Бессмысленный этот узор,
Который способен любому кретину
Промыть и порадовать взор.

И даже на пике сердечного жара,
Присвоив зарниц пересверк,
Невольно сойти за антенну радара,
Всегда устремленную вверх.

За быль и за сказку, за песню и пляску
И вольного ветра струю,
За голую суть и актерскую маску –
Все то, из чего состою.

НЕОКОНЧЕННАЯ ПОВЕСТЬ

Мох на каменных ступеньках,
Сыромятная супонька.
Жил когда-то в Вытребеньках
Иван Федорович Шпонька.

В сплотке с тетушкою строгой,
Чтоб скорей остепениться,
Николай Васильич Гоголь
Понуждал его жениться.

Тот взроптал: «Нашли повесу! –
Чем смутил гостей и челядь. –
Мне жена без интересу.
Я не знаю, что с ней делать!»

И с небес раздался голос
Неизвестного покроя:
«Николай Васильич Гоголь,
Не насилуйте героя!»

И десница, как листочек,
У того затрепетала.
И подумал: «Это точно,
Нам жениться не пристало!»

Троеточие поставил,
За обшлаг упрятав совесть,
И издателю отправил
Неоконченную повесть –

Бренной жизни честный очерк,
Незаемные детали…

Жаль, что мы ее, дружочек,
Слишком поздно прочитали.

* * *
На самом интересном месте
Вдруг прерывается сеанс,
И прекращается фиеста,
И прибывает амбуланс.

Нет прежних льгот у недобитка.
В преддверьи Страшного суда
Не скрипнет старая калитка,
Не вспыхнет новая звезда.

Сапожники!
.             А ведь могли бы
Накинуть пару-тройку лет.
Куда торопитесь, талибы?!
Верните деньги за билет!

* * *
Пухлых губок нежный колер,
Легкий локон, пышный бант –
Для любови среднешкольной
Идеальный вариант.

Слишком яркое горенье
Быстротечного огня.
Слишком позднее прозренье:
Этот плод не для меня…

Каждый год в конце июля,
Когда пеночка поет,
Подагрический дедуля
Фотоснимок достает.

В субтропическом Эйлате
Старушонке в кимоно
Часто видится некстати
То, что минуло давно,

И со стойкостью витальной,
Жизни жаждою влеком,
Мятный кубичек не тает
У нее под языком.

* * *
Тот, кто много от жизни хотел,
Но превратно ее понимал,
Оказался по сути не тем,
За кого ты его принимал.

Та, что детской пленялась мечтой,
Сук, на коем сидела, рубя, –
И она оказалась не той,
За кого выдавала себя.

Коммунист посещает собор.
Гуманист покупает топор.
На тебя доносивший сексот
В фармазонскую ложу проник.

Да и сам ты, похоже, не тот,
Кем казался кому-то из них.