Международный фестиваль журнала «Интерпоэзия»: адрес у всех один

– Вы уже на «ты»‎?
– Мы уже на «мы».
Из разговора

У Марии Степановой в «Памяти памяти» есть такой эпизод: героиня приезжает в Саратов, находит дом прадеда. Водит руками по кирпичу, чувствует место родным, «вспоминает», как жили предки. Читает память рода душой. А потом оказывается, что это был другой дом – перепутали адрес.

Мозг в этом плане – великий мифотворец. В нем даже есть особый отдел для размножения фантазий: в гиппокампе факты постоянно подменяются вымыслом.

У меня часто возникает фантомное родство – как и у многих. Затем морок рассеивается, люди остаются в недоумении, что на них нашло и как они могли так стремительно сродниться. Сами себе не могут объяснить, как можно было ощущать столько тепла к настолько «другому» – месту, сообществу, человеку. Спутать адрес.

Но в кругах писателей адрес у всех один и гравитация общего мифа никуда не исчезает.

Пишущие, как правило, друг другу чужие. У каждого свои литературные предпочтения, свое понимание, каким должен быть идеальный текст. И одинокие. Мне вообще кажется, что люди начинают писать от невыносимой обособленности. Во всяком случае, для меня текст – это способ временного контакта с миром.

Но стоит собраться вместе – и все становятся родственниками. Все друг другу братья и сестры, возлюбленные, друзья, да хоть токсичная родня. Но чужих нет.

Когда мне сообщили, что фестиваль «Интерпоэзии» пройдет в Узбекистане и Казахстане, и предложили поучаствовать в организации, я восприняла это так: приезжает много родственников.

Родственников нужно хорошо встретить и устроить. А там будет видно – про любовь это или про ненависть.

.
Не знаю, каким образом человеку, который живет в США, приходит в голову идея провести фестиваль русской поэзии на две среднеазиатские страны. Одна необходимость лететь ради этого более двенадцати часов может стать поводом задуматься и выбрать местечко поближе.

Тем не менее Андрей Грицман вспомнил, что двадцать лет назад в Ташкенте проводили что-то похожее, было хорошо, и рассудил, что можно повторить.

На фестиваль приехали те из приглашенных авторов журнала, кто оказался готов потратить неделю своего времени и выкроить средства на «Интерпоэзию» и Среднюю Азию.

Узбекистан и Казахстан неоднозначный, но по-своему прекрасный выбор: здесь есть и где погулять, и где посидеть, и что увидеть. Культурный кластер русскоязычных любителей поэзии здесь небольшой, но качественный: публику собрать можно.

И все же, когда группа взрослых и состоявшихся литераторов встречается на такой территории, в какую сторону накренится горизонт событий, зависит больше от удачи, чем от людей.

В дни фестиваля жара накатывает волнами, словно кто-то балуется с пультом. То духота, то прохлада.

Поэтов атакуют вирусы, калории и градусы, но группа стойко проводит мероприятия, презентации, круглые столы и встречи со студентами.

.

Первая встреча проходит в Национальном университете Узбекистана – круглый стол «Русская литература в инокультурной среде: тенденции и перспективы», который ведут Саодат Камилова и Евгений Абдуллаев.

А открывается фестиваль вечером того же дня в небольшом камерном пространстве Human House, стилизованном под старинный узбекский саманный домик с внутренним двориком. Открытие не обходится без приключений: поэтесса Анна Аркатова застревает из-за дронов в московском аэропорту и прибывает в Ташкент прямо во время вечера. Я, открыв фестиваль своим «Стертым ластиком поселком», в атласном платье и на каблуках несусь в аэропорт, чтобы встретить ее и доставить «к микрофону». Не могу оставить ее на растерзание местным таксистам: на выходе из аэропорта хаос такой, что потеряются даже цыгане.

Встречаю Анну. Нам удается даже успеть ко второй половине вечера и послушать авторов. Андрей Грицман отпаивает Анну коньяком – и она блестяще читает свою часть.

Поэты составляют подборки для выступлений без сговора с совестью. Звучат антивоенные тексты. Лилия Скляр читает стихи на еврейскую тему. Нам везет с публикой: слушатель впитывает, сопереживает и вникает.

После открытия фуршет: слушатели под впечатлением, обсуждают прозвучавшее. А авторы просто обнимаются друг с другом: некоторые не виделись по несколько лет, и нужно насмотреться, наговориться и вместе помолчать.

Вечер хвалят даже капризные критики – и это не лесть. Вечера хороших стихов годами остаются в воспоминаниях как нечто особенное: этим поэзию и можно отличить от графомании.

На следующий день второе мероприятие – презентация книг Андрея Грицмана, Лилии Газизовой (dr. Janti) и Вадима Муратханова. Вечер более тихий, народа меньше.

Прохлада. Она была бы кстати и на предыдущем вечере: но при этом, как это и бывает на хороших мероприятиях, я замечаю, что ни один гость не пожаловался на духоту. В такие моменты она не чувствуется, это проверено.

Между двумя ташкентскими днями фестиваля и выездом в Шымкент у нас есть один праздный день на знакомство с городом, экскурсии, прогулки, покупки. Нам, как родственникам, хорошо и молчать, и говорить друг с другом. Встречаемся в салоне Лейлы Шахназаровой: она поддерживает добрую культурную традицию собирать людей у себя дома, за хорошим столом.

Наутро группа выезжает в Шымкент: провести вечер в библиотеке им. Пушкина, послушать лекцию Алины Гатиной о казахстанской прозе и устроить чтения памяти Бахыта Кенжеева в арт-хабе «Цех 361», куда любезно приглашает гостей Аман Рахметов.

Затем утомительный вечерний путь обратно. Галина Нерпина, которая выпала из колеи из-за простуды, ждет друзей в отеле с вином и хачапури (почему-то грузинская кухня прижилась в группе лучше узбекской). Едва придя в себя, первым делом она заботится о том, чтобы все поужинали с дороги.

После поездки в Шымкент – встреча со студентами и преподавателями Ташкентского педагогического университета, организованная усилиями поэта и филолога Андрея Павлюка. И уже вечером – закрытие фестиваля. Его мы проводим в арт-пространстве EcoCafe – культовом месте с вегетарианской кухней.

Вечер посвящен памяти поэта Шамшада Абдуллаева. Он ушел год назад. Его друзья и знакомые делятся воспоминаниями, которые ускользают и путаются: Шамшад и после ухода остается непостижим. Даже достаточно близкие к нему люди вспоминают отдельные факты, но личность поэта не поддается интерпретации.

Во второй части вечера читаем свои стихи – и официально закрываем фестиваль красивым легким фуршетом.

.

У некоторых участников есть личная задача в поездке.

У Лилии Газизовой отдельная миссия – она уединяется и ищет малоизвестные, но знаковые места. В Ташкенте ей удалось отыскать улицу, на которой жил Сергей Эфрон, а в Шымкенте она находит дом, где, с большой долей вероятности, провел первые годы жизни поэт Бахыт Кенжеев.

Анна Аркатова рисует: делает во время вечеров экспресс-зарисовки, как в здании суда.

Вадим Муратханов берет на себя роль гида и справляется с ней неплохо: уехав из Ташкента много лет назад, он рассказывает о городе и его литературной жизни на рубеже веков.

.

Есть вещи, которые в ходе фестиваля складываются как будто сами собой. Я, как менеджер, удивляюсь каждый раз, когда меня благодарят за что-то, что происходит почти без моего участия. Когда меня что-то радует, я не воспринимаю это как труд. Только провожать участников тяжело: с каждым по-своему сроднилась, с кем-то – особенно.

– Мне так хорошо, но я не открываю сердце полностью, – говорит мне по секрету Наташа Белоедова. – Потом все разъедутся, а я буду грустить.

Я так не умею, поэтому немного завидую. Тем не менее, она права: все разъезжаются, а я представляю себе, что мы просто разошлись по разным комнатам и теперь перекликаемся через коридор. По большому счету, адрес у всех один.