Места молчания

№ 2 2025

Ася Додина, Слава Полищук

Ася Додина и Слава Полищук работают вместе с 2003 года. Работы художников находятся в собраниях музея Венде, Калифорния; Музея русского искусства, Миннеаполис; Художественного музея Зиммерли, Ратгерского университета (Коллекция Нортона Доджа), Нью-Джерси; Бруклинского колледжа; Фонда Колодзей; Компании Кон Эдисон; Государственной Третьяковской галереи; Российской академии художеств; Министерства культуры России; Московского союза художников; Новосибирского государственного художественного музея. Художники награждены Призом Стивена Брюса, Призом Президента, Городской Музей Трентона Элларсли, Нью-Джерси; грантом Совета искусств штата Нью-Йорк; Мемориальным призом Чарлза Шоу; Призом компании MetLife; номинация фонда Джоан Митчелл; Медалью Российской академии художеств. Слава Полищук — автор книг «Время радости» (М., 1994), «Армейская тетрадь» (М., 1995), «Что остается» (Нью-Йорк, 2013), «Диптих» (Нью-Йорк, 2014), «Четыре эссе» (совместно с Г. Стариковским, Нью-Йорк, 2016), «Путеводитель» (совместно с Г. Стариковским, Россия, 2018); «Триптих» (Киiв: Друкарський двiр Олега Фёдорова).

Поверхность

Улицы маленьких городков Лонг-Айленда пустынны. Холодный день. Ветрено. Солнце редко выходит из-за серых облаков. Лучшее время медленно идти вдоль домов по городской улочке, узкой полосе асфальта, и всматриваться в мокрую, цвета ржавой меди кору деревьев в иссиня-черных складках, в цвета мокрого пепла дранку домов, в охру, стылую жженую умбру промерзшей земли между корнями в лохмотьях прошлогодней коры, в рытвины, вмятины тихой земли, усыпанной серой шелухой гусиного помета, в ошметки сухой травы, в лужу с отраженным серым небом, в подтопленный берег c гнилыми черными сваями, торчащими из воды, в огромные валуны, в рваных обмотках водорослей, в серо-коричневый песок пляжа, и дальше – в серые доски настила с вылезшими головками черных гвоздей. Все это и есть поверхность – бумага, холст, черная краска, вода, клей.

Эпидемия

Эпидемия создала для нас новую реальность. Страшная неизвестная болезнь уносила жизни. Изменилось все. Люди оказались разобщенными опасностью заражения. Город стал безлюдным, безмолвным, улицы опустели, люди закрыли лица масками. Тишина стала символом эпидемии. Все это заставило нас иначе увидеть пейзаж – пейзаж без людей, пейзаж одиночества. Эти чувства стали основной темой работ серии «Места молчания». Последствия были сравнимы только с военным временем – миллионы умерших, одиночество, чувство безнадежности, беззащитности, страх. Нас поразила тишина улиц, безлюдность парков и океанского побережья, заброшенные здания. Молчаливое величие природы открылось нам не только как пугающая свобода природы в отсутствии человека, но и, одновременно с этим, как возможность человека обрести равновесие и надежду. Опустошенность и молчание природы соответствовали нашему внутреннему состоянию. Мы старались прислушаться и понять окружающее.

Материал

Цвет – понятие условное. Общепринято, что каждый цвет соответствует определенному чувству. Цвет может выражать гнев, радость, печаль… что угодно. Но это условность, и это не так. Выбор материала был продиктован не нашим желанием. То, что мы видели, на что смотрели – мокрая кора деревьев, чешуя обшивки домов возле океана, земля, трава, небо, тишина, окружавшая нас, – это повлияло на выбор материала. Очень важно, что это не игра с материалом, поверхностью холста или бумаги. Действительно, цвет как таковой только один – черный. Но соединение бумаги, особенно когда бумага пропитывается краской, смешение бумаги, а это физическое смешение мокрой бумаги с водой, клеем, наложение слоя на слой, – дают удивительные, бесконечные цветовые и тоновые сочетания. Несколько последних лет мы работали с бумагой как основой для живописи и рисунка. В серии «Места молчания» бумага используется совершенно иначе, она становится материалом, приобретает новую функцию. Возникающие на поверхности холста при наслоении бумаги неровности непредсказуемо отражают свет. Эти тоновые и цветовые многообразия, хотя цвет по-прежнему один – черный, соединяясь, дают ощущение поверхности земли.

Бруклин

В последних работах мы обратились к пейзажам Бруклина. К улицам, дворам, домам, автомобильным стоянкам, станциям метро, к тому, что мы видим каждый день. Складки бумаги, их завихрения, сгустки, углубления, создающие трехмерное пространство, движение бумажной массы, пропитанной водой, краской, клеем, изменения тона, плотности бумаги выражают настроение тревоги, печали, хрупкости, зыбкости всего, что нас окружает. И в то же время в этой хрупкости и есть красота.

Казалось, что ничего страшнее уже быть не может. XX век с десятками миллионов отнятых жизней остался в прошлом. Наивные мысли. Опять война и смерть. У нас не хватает времени всмотреться, вслушаться друг в друга, ощутить чужую боль, одиночество. Мы получили неограниченную возможность смотреть, но теряем желание видеть.