Калейдоскоп и каллиграфия

С первых страниц книги Саши Немировского^[1] веет ветром странствий. В конце концов, «странcтвие» и «страница» – однокоренные слова, и родство их предполагает доверительное соседство.

Предупреждение автора: «я говорю на языке гор» – означает, что читателю предстоит совершить свое восхождение.

Мандельштам не зря сказал, что в основе искусства – «радостное подражание Христу». Мы помним, что проповедь Христа называется Нагорной и что она параллельна тому, что происходило на горе Синай задолго до явления богочеловека.

Читатель идет за тем, кто утверждает, что красота гор не терпит неточных слов, а значит – и мы понимаем эту фигуру речи как смиренное и парадоксальное признание, – «говор мой – в основном, молчанье». А затем, не теряя надежды, поэт добавляет: «исполнение слов – вершина».

Как в блокноте художника, перед нами мелькает «белобрысый поток, зеленеет долина», открывается гора, возникает горная деревушка или «городок, приколотый бабочкой рыжих крыш на гербарий горбатых гор», а то вдруг она парит, гора, «над бледною простынкой моря». Одна за другой проходят картины: солнце на закате и шпиль собора, рассвет, в котором, как в проявителе, вырисовывается пейзаж, Мексика, Перу, Шотландия, Италия… Короче говоря, «срез бытия и красок не унять», и где-то там, в Италии, наш художник останавливается перед картиной флорентийского мастера Алессандро и вслед за ним воспевает Афродиту, а главным образом – самого мастера, который приравнивается к Создателю и для которого обыденное человеческое время находится не в поступательном движении к старости и смерти, но в непрестанном любовном возрождении.

В этом стихотворении есть двоящаяся строка: «с тех пор мимо прошагали армии…» – мимо прошагали армии посетителей музея, но ведь не только! В живописную пестроту и цветение высокогорных и миролюбивых историй врывается История.

История врывается с воем, который есть в слове «война», и теперь поэт с языка гор переходит на другой язык: «Я шепчу на языке муки, я прошу на языке боли». Речь не только о войне без конца и края, идущей со времен Каина и Авеля, но и о конкретных войнах: о тех, которые начались в разных точках земного шара в феврале 2022 года и в октябре 2023. Значит, «не закапывай голову в песок», значит, неизбежна извечная рифма «кров-кровь» и – если удастся выжить, не выжив из ума, – придется выбираться на свет из-под «фрагментов катастрофы».

За циклом «Фрагменты катастрофы» следует глава «Требования света». И, словно бы отвечая на заголовок, свет первой главы, осенивший блокнот художника, возвращается на страницы книги. «Так я читаю светлые слова / в их первородном облике…». Замечательно, что светлые слова сопутствуют стихам памяти друзей, что есть соборный отсвет звезды и свет полнолунья, который «подробно смотрит в нишу», что есть заклинание «Берегите вашего светлячка любви!», и обещание: «…я когда-нибудь научусь любить так, / чтобы через меня шел свет», и молитва: «Свет ниспошли, чтоб принять смог, / да силы придай словам». Во всяком случае, пока пишется и читается книга жизни.

Я назвал эти заметки «Калейдоскоп и каллиграфия». Мне нравится, что в основе этих слов – греческое kallos («красота»), подсказанное не иначе как Афродитой, и что первое подразумевает созерцание разноцветного и многообразного узора, а второе – безукоризненную выверенность и чистоту письма.

Последние страницы книги С.Н. – завершение пути. Они посвящены отцу и годовщине его ухода, а читатель, осуществив свое восхождение и вспоминая начало странствия и догадку поэта о том, что книга, написанная на языке гор, равна жизни, видит ее заключительные и благословенные слова: «солнце светит».

^[1] Немировский С. Возраст весны. Woodside Publishing, 2025