Из сборника «Цветущий камень»

ВО ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ

Как пугливые лоси
на водопое у ручья,
мы идем вместе с тобой, робея.
А ноздри лосей осенней порой
от страха трепещут,
как воздух над пламенем свечи.

ОТРЫВ

Точно так, как
из соседних поездов,
отправляющихся в разные стороны,
почти невозможно сказать,
кто первый тронулся в путь,
так и наши сердца, –
когда затишье в душе, –
не знают с уверенностью,
который из нас
прямо сейчас…

ЗА СТЕКЛОМ

За сверкающим стеклом витрины
черный хлеб,
белый хлеб,
сдобный хлеб, печенье, кексы,
как только что скошенные звезды.
С другой стороны стекла голод,
именно того, бурчащего в животе типа,
смертельный голод,
в каждом, звенящем как лезвие кинжала
городе,
в каждом его последнем камне конечной
улицы.
Между гламурной жизнью и смертью
тонкая, кулаком разрушаемая плева.

ЗЛОБА

Жри бесцеремонно, жирно и нагло.
Жадно заглатывай вино с обеих рук.
Кури так, чтобы ангелы удивлялись
поднимающимся ввысь облакам.
Бренчи своими наркотаблетками.
Пристреливай свой дробовик.
Тяни свой грязный билет
неограниченных возможностей.
Плюй в протянутую Чашу Мира.
Делай какие угодно дела,
чреватые противлением.
Делай что хочешь,
пока не вырастет безымянная
Злоба
и не схватит тебя за горло,
и не встанет навеки
на выбранной тобой дороге.

* * *
Дождь, смочи потрескавшиеся губы земли,
для нежной улыбки пшеницы.
Дождь, не застань врасплох бездомного
на дороге с безлиственным деревом.
Дождь, не утопи поля рисовые до пустоты чашек обеденных.
Дождь, смой сладкие сны слепых глаз.
Дождь, смочи порох в оружии нападающего.
Дождь, смой навеки кровь с Земли.
Дождь, протяни руки к розам и подари зачатие целующимся.
Дождь – совсем как чьи-то слезы счастья.
Дождь, долго тоскуя, писает на колонну демонстрантов.

УПАВШАЯ ДУДОЧКА

Детство – это звонкая свирель,
в которую успеешь дунуть
мимолетно только раз.

Молодость – это слишком раннее
вкушение
сладких плодов.

Зрелость – это тупой нож,
вырезающий деревянную ложку
для старости.

За старостью тянется
дряхлость,
впадение в детство –
это дудочка, упавшая
в корни куста малины.

Не дотянешься.
В холодную землю ляжешь.

                            Перевод с финского Геннадия Михлина