Из цикла «Исчезнувший объект»

ГОЛОВА КАФКИ

ветер так силен
что морщит сталь
и разбивает образ

предоставляя
площадь
самой себе

не задевая
флагов
птиц
прохожих

туристов следящих
за разбитой
головой

ловящих объективом
секунду штиля

бушует шторм
и происходят
тектонические
сдвиги

все изменяется

увидеть можно
лишь на миг
ребристый лик

застывший замерший
в борьбе
с неназванной
виной

ТЕНИ

в укромном месте
на берегу
ты встретишь многих
неизвестных

серебрящихся
как тополиный лист

как призрак бледных

в тени и тишине
растет забвение

блестит вода
сквозь листья
в ясный день

а в кронах
прячутся слова

но их все меньше

НАРУШЕННАЯ ИДИЛЛИЯ

зеленеют луга
сверкает вода

а там
за озером
гора с открытой
раной
тревожит
любопытного
размерами обвала

сухая ветка
справа
раскалывает
мирный
вид

ГРИЗАЙЛЬ

за полосой прибрежных
округлых крон
прилепленных друг к другу
стеклянный столб

два пальца сложенных
второй и третий
направленные
в пасмурное небо

а здесь
по эту сторону реки
кусты и лебедь
согнувший шею
в скобку

асфальт и плитки
облака

ни катера
ни человека

блестит слюдой вода

и кажется речной пейзаж
холодный
серый
очерчен и раскрашен
навсегда

ПОГРЕБЕНИЕ

корабль тонет
кормою вниз

и так же опускают
графа в землю

приличия соблюдены

черны доспехи
корпус корабля
останки экипажа

мир прокопчен
войной

каминная решетка
книги губки
рожок для газа

бутылка виски
ложка

железная
труба
торчащая
из хлама

все черно

покрыто копотью
золою

и в черной
вышине
под рамой
не облако
не лик

бесформенный
и почерневший
камень

ИВА

одетые обнаженные

повернувшиеся плечом
спиной

расчесывающие волосы

на известных
и малоизвестных
полотнах

ни одна не сравнится
с плакучей ивой

в саду королевы Мэри

где сбегает
по широким ступеням
из грубого камня
ручей

и тысячи роз
распускаются
в цветниках

поднимая над садом
шатер ароматов

ни одна не сравнится
с ивой в саду
королевы Мэри

УЛЕЙ

пришла зима
уснул овальный улей

тишина

изящные искусства
дремлют

летающие блюдца
гасят звук

allegro
переходит в lento

ни криков
ни аплодисментов

партер безлюден

лишь в темноте
последней галереи

слепое эхо
бежит за кругом
круг

ВОРОТА

дорога привела
к распахнутым воротам

и если чиновник
на таможне даст добро

то дальше по холмам
к электростанции

чьи трубы не враждуют
с церковным шпилем

скрывая дым

в ладу между собой
и с окружением

прелестный край

густая зелень
чистые тропинки

зажгутся скоро фонари

так поспешим
к чудесному пейзажу

к церквушке
что едва видна

но путник медлит

остановлен мыслью
воспоминанием

он оборачивается
и смотрит вдаль

туда
где началась дорога

на мир вне полотна