Микрожанры: взгляд из бездны

Если бросить на сетевые микрожанры быстрый взгляд, то в первую очередь покажутся «стишки» и «смешные коротенькие четверостишья». Сергей Петренко в диссертации «Жанровые модели постфольклора в русской постмодернистской литературе последней четверти XX – начала XXI века» рассматривает пирожки в контексте «страшилок» и «садистских стишков». Филолог Снежана Ивлева отмечает, что жанр возвращает к человеку примитивному и действует за счет абсурда и выхода за нормы.

Смех, садизм и абсурд – это три слона жанра, а вот стоят они на древней черепахе жанра, который не соприкасается ни с чем из перечисленного, – хокку.

Рождение основополагающего сетевого жанра произошло, когда сообщество поэтов сочиняли хокку на сайте hokku.ru (теперь принадлежит общепиту), соблюдая определенный формат: 5-7-5 слогов. Именно там в 2003 году Владислав Кунгуров (псевдоним al cogol) опубликовал цикл стихов «пирожки».

Отрывок:

когда я был в войсках и в танке
в меня в броню попал снаряд
тогда я очень испугался
примерно так как от тебя
 
хотел молчать не получилось
хотел уйти но пирожки
такое бремя тянет молча
лишь очень сильный человек

Жанр понял поэт Вадим Саханенко (Сохас), который писал там же, – он пригласил Кунгурова творить вместе в этом формате – и, как это обычно бывает с творческими коллективами, необъяснимым способом на особый свет стянулись «свои».

В ЖЖ было создано отдельное сообщество для пирожковцев: суховатые, лаконичные, заигрывающие с безумием и прогуливающиеся по краю дозволенного с невозмутимым выражением лиц авторы.

когда играют кастаньеты
когда звучит пожарный гонг
идут по улице солдаты
их ружья теплые как соль
© al cogol

илья покрыл себя позором
и оказалось что позор
илье к лицу и без позора
его уже не узнают
© nik-aragua

я современное искусство
не понимаю потому
что там все сложно и такое
я сам могу нарисовать
© kvatanastini

вот небо падает на город
на транспорт на дома а я
смотрю как люди это небо
ногами втаптывают в грязь
© оман

В отличие от обычной поэзии, где есть небольшое поле для экспериментов, любой микрожанр, в первую очередь, определяют его строгие правила – так сложилось и у английского лимерика, который пишется анапестом из пяти строк с повторяющейся рифменной схемой, газели с сохранением во вторых полустишиях каждого последующего бейта по типу «aa, ba, ca, da», хокку (17 слогов в три строки) и даже идущих из античных времен моностихов. В микрожанре есть определенная утвержденная форма, которая и делает жанр узнаваемым.

Так и здесь – главным условием для пирожков стали четкие рамки: ямб, количество слогов 9-8-9-8, без заглавных, знаков препинания и рифм: только очищенный текст.

В свободном интернете в 2003 году юморили все кому не лень, абсурда и чернухи тоже хватало – а вот писать по правилам и относиться к подаче серьезно мог не каждый. Многие пирожки и вовсе не были смешными или абсурдными: они могли быть лиричными и образными.

лопатки рудименты крыльев
и мне их сводит каждый раз
когда в просветы меж домами
и тучами вдруг синева
© al cogol

А вот в отношении формата было строго: пирожок могли зарезать за наличие заглавных букв или рифмы. Любой, кто врывался в пирожки как свободный художник и пытался менять формат, вылетал за пределы сообщества.

Детерминированный хаос создавался и в смыслах.

Внешне царила полная вседозволенность. Героями пирожков выступали бобры, мадонны, педофилы, боги, черти. В сюжете могло происходить что угодно, но каждого, кто пытался изнасиловать бобра в кустах просто потому, что это смешно и дико, ставили на место.

Творчество, сообщали микропоэту посредством дискуссий, это не место для изнасилования бобра в кустах, и даже если оно там присутствует, это должен быть перформанс с глубоким переосмыслением.

геннадий был метафоричен
когда он говорил пиздец
то это значило какао
или сегодня будет дождь
© дядюшКаа

Если напряженная творческая работа и велась, то она не шла вокруг того, чтобы написать как можно более смешной или как можно более мерзкий пирожок. Это была охота за новыми образами даже тогда, когда авторы копались в старых шаблонах.

я открываю холодильник
мне нужен лед для синяков
для нервов водка и для счастья
два глазированных сырка
© vera

я помню покурил на кухне
и тихо в комнату вхожу
а больше из совместной жизни
с тобой не помню ничего
© kvatanastini

Благодаря жестким рамкам и серьезному подходу сообщество пирожковцев оставалось закрытым.

Пирожки в большом мире литературой не зовут, но и внутри жанра как-то так повелось: из микрожанров никто не рвался ни в литературу, ни в поэты, ни на эстраду, ни в юмор. Это свободный клуб, где творческий процесс стоит выше всего остального. Иногда возле жанра возникают большие люди: Кронгауз, Шаов, Быков или Петросян, которые забирают то, что им нужно, в свои блоги и диссертации. Но сами сообщества больших шагов, за исключением издания сборников, по продвижению себя никогда не совершали.

И все же пирожки, несмотря на замкнутость, постигла судьба любого сильного литературного сообщества. Их одолевали желающие примкнуть к коллективу.

По интернету разлетались подборки. Люди, не будь дураками, тонко чувствовали ценность:

не знаю я как это вышло
она сказала не люблю
и сам собою распустился
цветком в ладони револьвер
© the axy

я бог а мир еще не создан
да и не надо к черту мир
создам беззвучный снег и ветку
и пару тройку воробьев
© zh

слет хорошо организован
приехала лишь я одна
на бейджике большая надпись
единый делегат от всех
© zh

я не готова к листопаду
боюсь опять сойду с ума
от вида мертвых чорных веток
на фоне плачущих небес
© vera

На волне экстаза в группу рвались вдохновленные: с частушками, лимериками и похабными куплетами. Они желали публиковаться рядом с классиками.

Пускать их к себе никто не собирался.

Тем не менее, периодически на горизонте возникали свежие авторы, пишущие хорошо, верные канонам, и оставлять их снаружи было несправедливо.

Все решилось, когда появился сайт perashki.ru со справедливой системой отбора талантливых пирожков. Все лучшее, написанное коллективом, выкладывалось в основном разделе. Зону отсева назвали «песочница»: сюда мог писать всякий.

Эти опыты авторы оценивали плюсами или минусами, и если пирожок получал девять плюсов, его публиковали в разделе «Бездна».

Попасть к классикам уже было нельзя, а в бездне кипела жизнь.

Некоторые классики, как боги, лениво и благодушно спускались в песочницу поддержать хороших авторов.

Авторы, которым удалось хоть раз попасть в бездну, полыхали жанром еще больше. Переписывались друг с другом, советовались, жаловались, рекомендовали правки. Творческий процесс кипел, но тонул в песке.

в наш век высоких технологий
сказал с экрана президент
мы настороженно притихли
и лапти вынули из щей
© макс колесник

мужчине в жизни надо сделать
три вещи мумию грача
перило с надписью перило
и брюса ли из желудей
© Нестер Пим

Пирожковцам не платили, их не показывали по телевизору, не называли поэтами и крали их творчество. Авторы стекались в жанр исключительно из невозможности его избежать. Ощутив вкус структурированного безумия, некоторые из читателей начинали писать сами – и не могли остановиться.

Этот синдром назывался «мне настали пирожки». Человек начинал разговаривать пирожками, слышать отдельные строки и замечать их повсюду. Кого-то спустя несколько дней отпускало, а особо буйные рвались в жанр.

Так в песочнице оказалась и я – прочла подборку, в ту же минуту загуглила, куда можно публиковать пирожки, нашла песочницу и начала безумствовать, сливая восторженный похабный меконий. Потом перебесилась, и у меня стало что-то получаться.

а помнишь в детстве разбирали
большие папины часы
однажды мстительное время
и нас на части разберет
© Цай

Меня пригласили в закрытое сообщество «Альтернативная песочница» в ВКонтакте. Здесь в бездну рвались около десятка зараженных пирожками авторов – нам было весело.

И однажды здесь случилось то же самое, что случилось и с пирожками внутри хокку: автор Соловей (Алексей Соловьев) принес в группу подборку питерского коллектива Mindless Art которая еще в 80-х, до интернета, писала микрожанры в панковском стиле и записывала это на катушечный магнитофон.

Формат, похожий на пирожковый, там был тоже, но не было структуры, и один из «экспромтов» звучал так:

Вот летчик прыгнул с самолета,
Попал в болото нечистот.
Он думал, самолет в пожаре,
А самолет прекрасно сел.

Была и урезанная рифма:

В плену аборигенов стонет
Отважный Леонард Кокто:
Ему засовывают в ноздри
Пальто.
© mindless art

Мы полайкали и забыли, но спустя три дня Соловей написал первый цикл «пирожков с урезанной четвертой и рифмой» (тогда еще не названных), сообщив, что формат его не отпускает. К нему присоединились другие авторы – сначала лениво, потом безудержно – и не отпустило больше никого.

душа несла мешок из кожи
набитый мясом и костьми
на ненавистную работу
к восьми
© Цай

я воспевал твои ресницы
и брови черные как смоль
а ты возьми и тушь макс фактор
как смой
© Нестер Пим

мы смерть еще не победили
но наблюдается прогресс
к примеру иисус сегодня
воскрес
© djfedos

Мы дали жанру название, открыли группу, которую назвали «Порошки», – а через неделю нас постигло проклятье богов.

За один день к нам хлынуло несколько сотен человек, из которых каждый второй начал писать свои порошки, рубаи и прочие микростишья и предлагать их нам.

Мы стремительно последовали тому же алгоритму, что и предтечи: закрылись (образовав «Фармацевтическую Лабораторию»), создали песочницу, где ставили авторам плюсы и минусы, и основную группу отдали читателям.

С одним отличием. Как молодые боги жанра, мы периодически принимали новых авторов в коллектив.

во мне заговорила совесть
и говорит и говорит
как жаль что я не понимаю
иврит
© раз раз

я свой характер закаляю
преодолением преград
упорно циркулем рисуя
квадрат
© Тихомиров

И было безумие: в короткие сроки образовалось под сотню тысяч читателей в порошках и полмиллиона в группе, совмещающей жанры пирожки и порошки. Возникли поклонники жанра, фанаты отдельных авторов. К нам рвались, нас преследовали, и нас домогались. Сформировалась отдельная группа экстремистов, которые вредили авторам (коллектив тех, кого мы не признали). Нас цитировали по радио, делали проекты с баннерами в метро. Даже задремавшие классики-пирожковцы и основатели Mindless присоединились к нам, открыли свои сообщества ВКонтакте и даже опубликовали пару сборников.

Микрожанровцы издавали книги, встречались, заключали браки, дрались, рожали детей и драли друг другу виртуальные космы за украденный сюжет.

На волне вдохновения появлялись новые жанры.

Самые изысканные – артишоки. Писались амфибрахием, количество слогов по строкам: 11-9-11-2

ты выстрелил в спину мне из темноты
и снял с меня мертвого пончо
я думал ты друг и товарищ а ты
вон чо
© zrbvjd

Микрожанры обрастали дополнительными линиями:

Филашки.

Стилизованы под строфу поэмы Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца», четырехстопный хорей: 7-7-8-7.

«Щас отдаться мне ему
Аль отложим на зиму?
Лучше щас, а то зимою
Я могу нажрать корму…»
© Цай

Лялики.

В отличие от «Филашек» пишутся в основном без знаков препинания и заглавных букв.

у олега три струны
чтоб варганить блюз луны
чтоб душить людей в подъездах
чтоб подвязывать штаны
© Вороныч

Магадашки, писались ямбом, 10-11-10-2.

Размер как в песне В.С. Высоцкого «Про Магадан».

я по реке дрейфую я ничей
а бывшая моя хозяйка таня
на сайте обладателей мячей
в бане
© F. Ball

Уходишки.

Размер как в попсовой песне «Уходи и дверь закрой».

популярен и при том
двадцать лет с одним плотом
тяжела судьба купца
вширь растет объем лица
не поможет мне никто
я реву в рукав пальто
потекла по роже тушь
сине-черная к тому ж
и помада потекла
вот такие вот дела

Девятки.

Ямб.

Количество слогов 9-9. Рифма женская, часто матерная.

ну не выходит икебана
да будь она сто раз ебана
© ψ zuboskalka ψ

Отдельно возродились «экспромты». Порошковцы связались с основателями Mindless Art и сообщили им, что из их творчества вырос целый жанр. Основатели оживились, сформировали группу для своего сообщества и даже издали сборник.

Размер не регламентируется, но чаще всего это ямб, длина строк – 9 и 8 слогов.

я не хотела вас обидеть
случайно просто повезло
© Jordana

Последними на сцену вышли депрессяшки.

Трехстопный хорей, двусложная стопа, ударение на нечетные слоги. Слоги по строкам: 6-5-6-5 или 7-5-7-5.

праздник к нам приходит
лет до двадцати
а потом не может
больше нас найти
© Sansonnet

если жить у моря
есть какой то шанс
что тоска по морю
не погубит вас
© Шел

не ругай снежинку
что попала в глаз
это просто небо
падает на нас
© Мел

Жанр рос, и внутри начался кафешантан, который происходит на танцполе в последней степени опьянения: творческий процесс вышел из-под контроля, появились независимые авторы, люди стали предпочитать наиболее чернушные и похабные варианты. Появилось несколько литературных движений, каждое из которых писало на свой лад. Например, одна группа была полностью посвящена сексу, другая снегу, а третья – ежам.

Постепенно произошло самое печальное, что могло случиться с чем-то, вышедшим в большое плавание, – жанр одолела конъюнктура. Строгое соблюдение размера уже не спасало: микрожанры заполнили штампы, которые заводят в тупик: водка, секс, борщ, теща, непослушные дети, жир на бедрах, красивые груди, падающий на город снег, вечная любовь и разбитые сердца.

Провинция съедает культуру на завтрак.

Тем не менее, если хорошо покопаться и отслеживать свежее творчество сильных авторов, можно увидеть, что литературный процесс идет до сих пор. Отдельные хорошие поэты продолжают творить и делают это хорошо. Что происходит с сообществами – я уже не знаю: ВКонтакте я покинула в 2022-м. Но найти и ознакомиться с авторами и даже присоединиться к какому-нибудь творческому процессу там можно до сих пор.

Наиболее крупной антологией микрожанров сейчас является poetory.ru – там можно отслеживать авторов и по именам, и по рейтингу.

Периодически поднимаются споры о том, является ли микропоэзия серьезной литературой. Феномен сетевых микрожанров исследуется в литературном мире с интересом, и об этом замечательно пишут и говорят хорошие и образованные люди.

Как автор, я, разумеется, причисляю сетевую поэзию к серьезной литературе.

Двумя моментами, один из которых объяснить словами невозможно – понимающие могут его только почувствовать.

Например, у меня есть отдельное чувство, которым я ощущаю «истинную» литературу.

Мир литературы огромен, и внутри нее можно быть блестящим продюсером своих произведений, талантливым дельцом, качественной фабрикой образов и даже заслуженным орденоносцем, которого поэтом называют большие люди за пятьсот стихов про родной город.

Но поэт служит не народу, не редактору и не родному городу – он служит тексту, как вечная ищейка. У поэта есть невидимая пара глаз, которыми он мучительно высматривает в темноте безмолвия следующую строку. И когда рядом с ним возникает другой такой же поэт и оказывается, что они оба ищут что-то одно, – возникает сообщество (от Арзамаса до обэриутов).

Этот мучительный поиск объединял творческий процесс и в микрожанрах. Но является ли отдельной, истинной поэзией сетевая поэзия в целом? Не могу сказать, могу только чувствовать, что шедевральный пирожок про то, как илья танцует рядом с мальчишкой, которого бьют чтобы уравновесить зло добром, и шедевральный пирожок про то, как ветер думал, что кувшин без горлышка – это дудочка, – это про одно и то же. Передать это ощущение не могу, но точно знаю, что есть поэты, которые меня поймут.

Сейчас сетевая микропоэзия насчитывает больше двух или трех сотен авторов, стабильно публикующихся в сети. И настоящие поэты там есть.

Авторы сетевых жанров редко подписываются именами и фамилиями: предпочитают ники. Для масс сетевая микропоэзия безымянна – распространяется она активнее обычных стихов, но всё забирают в народ, отрезая подписи (а также расставляя знаки препинания или искажая текст на свой лад).

Истинного ценителя сетевых жанров можно узнать по уважению к авторству.

Здесь, к несчастью, будет пропущено много важнейших имен, определяющих уникальные направления, этого не избежать, но хотя бы частично потрогать слона надо.

Это классики пирожков: al cogol, Сохас (Вадим Невадим), vera, оман, zh, i-mel, kvantanastini, supposedly-me, korobkow, дядюшКаа, karim-abdul, bucho, the axy, ironichna-osoba, better-days и другие. И «полубоги» жанра: не попавшие в основной коллектив, но пишущие мощно и хорошо: Нестер Пим, колик, Сыр, Дей, dingo, Горобец, Олег Олег и прочие имена. Многие из них впоследствии стали лучшими поэтами и основателями порошкового сообщества. Внутри порошкового сообщества открылись новые талантливые имена: BoJI, хмели сунели, oless, Мидори, макс колесник, Арчи Бальчи, zrbvjd и т.д. Я к сонму классиков-порошковцев официально причисляюсь тоже: пирожки и порошки под ником Цай годами бродят по сети без моего активного участия.

Второй важный момент для меня – это уникальный, короткий, но очень важный отрезок эпохи на который пришелся жизненный цикл микропоэзии.

Этот отрезок однажды будут изучать серьезные историки, грустно шутя про то, что майя были правы и их календарь все же завершился в нужном месте.

Это кратчайший этап, когда у человеческого сообщества, в том числе и русскоязычного и литературного, появилось глобальное общее пространство с моментальной коммуникацией, без цензуры, рамок и деления на касты и классы. Маленький период, чуть больше десяти лет, но очень значимый. До этого человечеству, и литераторам в особенности, подобная роскошь доступна не была.

Завязка и кульминация сетевых микрожанров пришлись на расцветные 2003–2013 гг. – именно в эти годы все было живым и серьезным. С 2014 года произошел первый раскол русскоязычных людей на два лагеря, а те, кто не знал, к какому лагерю примкнуть, ушли в растерянный эскапизм. Связь с реальностью была потеряна, качество поэзии плавно перешло в количество, даже шедевральное стало казаться вторичным – и у сетевых жанров наступил этап стагнации.

Стихи в сообществах все еще писались, иногда даже очень хорошо – но теперь процесс шел вяло, по инерции. Даже от хороших экспериментов оставалось чувство, как будто в резервуаре циркулирует одна и та же вода. Отдельные авторы хранили стиль, но, как оказалось, сетевые микрожанры сильно зависят от настроений читателя – средняя температура по палате изменилась к худшему.

Интересно, что в этот же период в интернете в тень стал уходить сам текст – люди все больше обращались к новым форматам контента. На первый план начали выходить мемы и короткие видео. Человек читающий в интернете закончился, не успев начаться.

К 2021 году я начала ощущать стойкий запах болота, впала в творческий кризис и стала иногда думать о том, чтобы закрыть страницу и отправиться в самостоятельное литературное плавание. Удерживала лишь оптимистичная мысль, что это или мой личный, или коллективный кризис жанра, который мы все успешно преодолеем.

В 2022 году все определилось без меня. Как это и бывает, судьбу поэта всегда решают люди, которые к поэзии отношения не имеют.

И когда я покидала ВКонтакте по требованию прокуратуры, ощущая себя и акмеистом, и обэриутом одновременно, – особо этого уже никто и не заметил. Началась новая эпоха – и для сетевых жанров, и для поэзии и литературы, да и для всего русского языка. А что это за эпоха, более точно скажут за меня уже другие люди, и будет это еще не скоро.