Грустная история

РАКУШКА

Ты скучающий стал господин,
Сын без матери, муж без жены.
Обгорел этим летом один –
Кожу некому снять со спины.
Зонт раскроют, поставят лежак,
Подадут к изголовью коктейль.
Развяжи у халата кушак –
Меж лопаток почешет отель.
Ночью пляж как бельмо на глазу.
Море в номере дышит судьбой.
Гул ее в багаже увезу,
В той ракушке, где заперт прибой.
Я на годы забуду о ней.
Говорят, что не глохнет она.
Вдруг захочется волн пошумней.
Я – к ракушке, а там – тишина.

* * *
Ранних стихов не осталось.
Тех, что любили друзья.
Пренебрегла возмужалость
Детским, забыла семья.
Вещее мне не припомнить.
В литературный музей
Не передать – для дипломниц.
И не спросить у друзей.
Кто мне был друг, а кто не был?
Дружба прошла и весна.
Раннее – боль или небыль,
Вещее вешнего сна?
О, эти вечные вещи!
Круг снова сделает круг.
То, что мерещилось вещим,
Сбудется в точности вдруг.
Я уповаю на старость –
Кладезь испитых грехов.
Ранних стихов не осталось.
Поздних дождусь ли стихов?

* * *
Такую ночь за чаем проморгать –
Мещанство и впоследствии злодейство.
В такую ночь цветет в болотах гать
Цветами из редчайшего семейства.
Пусть трепет перед встречею велик.
Перекрещу смертельную истому.
Пойду туда, куда душа велит,
По городу, с рождения святому.
Остановлюсь у самой темноты.
И буду ждать удара или дара.
Не знаю, молвишь ли хоть слово Ты,
И Слово будет милость или кара?

* * *
В этом парке имени Есенина
На задворках города Петра
Хорошо выдумывать спасение,
По земле катаясь до утра.
Речка здесь подвальной пахнет сыростью,
По-пластунски грязная ползет.
Но опять на этой ряби вырастут
Утки, если сильно повезет.
И опять блокадница горбатая
Сына-пьяницу найдет в кустах.
Вот лежит башка его чубатая
С недопетой «Банькой» на устах.
Где-то Англетер бубнит Астории
О жильце с порезанной рукой.
Нас опять та грустная история
Воскрешает мертвою водой.
Брошена моя дорожка скатертью –
То ко рву, то снова в синеву.
Я живу виною перед матерью.
Слава Богу, этим лишь живу.

* * *
Не найти полуночника-сына
Ни с молитвой, ни с крепким словцом.
Осень – как подожженная шина.
Город – с недружелюбным лицом.
Я и сам колобродил годами.
И по мне убивались в окне…
Что здесь этой подвыпившей даме
Надо, словно какой-то шпане?
Что здесь делает святость в платочке
И ребенок, по крику, грудной?
Здесь доходят до ручки, до точки,
Чтобы дальше писать с прописной…
Нет отцов невиновных на свете.
Подтверди со своей вышины!
Вот мой отпрыск идет на рассвете
Сквозь меня без малейшей вины.