Дева войны

* * *
Наступает странная немота, словно вечная мерзлота.
Как трясти малину с лесного куста – вот такая же маета.
Как траву косить в непогожий день и уткнуться в пень.
Наблюдать в заколоченное окно, как бежит олень.
Ни малины вам, ни травы, ни дня, ни оленя, ни даже пня,
Под землей маета, на земле суета, и на небе та же фигня.

Раздирай же горло свое немое, но не вой, Бог не любит воя.
Не рифмуй дурное – «конвоя» с «боем» никогда не рифмуй. Другое
Выползает, если предаться бегу по еще предстоящему снегу.
Если снег состоится, а не приснится. И не пей водицы
Ни живой, ни мертвой – тут рифма «к черту». Избегай ее. Медуницу
Собирай в полях с чистотелом, если будут поле и медуница.

И о чем писать, и на что смотреть, если всюду таится смерть –
В рыбьем плавательном пузыре, в игле и в чернильнице на столе.

* * *
Наступает удушье, и ноют грядущие раны.
Не до жизни сейчас, и зачем вы осмелились жить?
Как блестят под дождями травинки, как запахи пряны,
Гулки звуки, и ласково солнце, светящее в ямы,
В рвы и рытвины, как тут все это земное любить?
Вы о чем говорите? Навстречу какому лучу, и цветенью какому
Дикой сакуры, нежной акации, вы распахнули глаза?
Тонкий луч через пыльные стекла, шмели и истома,
И сидящая нежно на правом плече стрекоза…
И закаты кровавы, и рассветы тревожней, чем были,
И медлительней след от улитки, и злее оса.
Только как – на краю, на бегу, в комковатой изнеженной пыли
Видеть радость и солнце? Но вдруг застилает глаза
Пелена, словно мутным пакетом, и уши – как ватой,
И дыхание сходит на нет, оборвался мотив.
С пистолетом один на обрыв, а другой сигарету
Попросил закурить – и минуту еще будет жив…

* * *
Прорастает – не прорастает – поди пойми.
Снежная кутерьма в облаках – людьми
Не понятая – в этих землях обратная связь,
Как нитка, оборвалась…
Колосья, как волосы, спутаны, сжухли, корни их сплетены.
Груди набухли у той, что с косой, и глаза темны
У девы, что косит в снегу гниющие колоски.
Зови ее Девой войны, пока кто-то стреляет с руки,
Бьет с ноги, отводит прядку со лба, автомат от плеча.
И подушка снежная ему горяча…
В мокром, талом, горячем, черном, кровавом снегу
Как ему спится? Слышит ли он пургу,
Что вокруг стеной? Нет, не слышит уже – только вой
Дальних волков. Ему снится – как в детстве – летний прибой…
Вот уж фигушки – только желтый зимний закат.
И никто никому не друг, не товарищ, не сват, не брат.
…Дева войны в дырявый бидон сцеживает кровавое молоко.
Ей ведь тоже, как и всем, сейчас нелегко…

* * *

А может, лучшая победа
Над временем и тяготеньем –
Пройти, чтоб не оставить следа…
                                    М. Цветаева

Не лучшие, не худшие победы –
Смотреть, какая долгая зима.
И шифровать стихи, рифмуя беды,
Чтоб не сойти с ума.

И все-таки сойти, и обернуться,
И увидать, как рушатся дома.
И закричать, заплакать – и проснуться –
И окончательно сойти с ума…

Затем брести заснеженной долиной.
И наблюдать, как подступает тьма,
И заметает снег погост старинный,
И на могилах бесов кутерьма.

Затем уснуть, затем в бреду проснуться,
Порадоваться: жив, и есть ночлег.
Понять, что окончательно рехнуться
Не выйдет. И пойти почистить снег.