День физкультурника

Андрей выходил из дома заранее, но всегда опаздывал. Дорога на работу вела через парковую аллею, вдоль которой стояли стенды с черно-белыми фото, – они-то и задерживали Андрея. Выставка была собрана из архивных материалов городской фотостудии 80-х. В доме не сохранилось фотоальбома: скорее всего, мать сдала его в макулатуру, пока еще могла выходить на улицу. Поэтому черно-белые картинки на стендах были единственным местом, где уцелели друзья, учителя. И даже сам Андрей был запечатлен на одном снимке.

Это была школьная линейка перед 7 ноября. Он стоял в обнимку с одноклассниками: четверо патлатых подростков насмешливо глядят в объектив. Черно-белая пленка погасила огненно-рыжую шевелюру Леши Плеханова, да и веснушки на лице были почти незаметны. Не то чтобы они дружили – скорее наоборот: Плеханов задирал его время от времени, и иногда дело доходило до драки. Однажды Леша схватил портфель Андрея, бегал с ним по улице и не хотел отдавать. В какой-то момент Андрея осенило и он сменил тактику: сам начал убегать от Плеханова. Растерянный Леша погнался за Андреем, потом, не догнав, положил портфель у бордюра и свесив голову побрел на остановку.

Были на этих снимках и дети, мелками рисующие на плитах парковой ограды голубков на тему «миру мир», и осушение пруда, где двое парней с велосипедом стоят среди луж на илистом дне, и даже концерт йеменских студентов в местном ДК, который Андрей тоже прекрасно помнил.

Начальник журил его за опоздания, но устало и по инерции. К тому же Андрей был отличный работник: подолгу водил косилкой по газону, добиваясь идеальной гладкости, и с маниакальным упорством обходил парк, натыкая на импровизированную острогу этикетки, фантики, бумажные стаканчики и пластиковые бутылки, словно стремился избавить вверенное ему пространство от человеческого присутствия.

.

У Андрея был выходной, который совпал с Днем физкультурника. Над парком разносились песни про стены древнего Кремля и Катюшу. Гирлянды из красных треугольных флажков хлопали на ветру, рождавшемся и замиравшем в липовых кронах, и главный физкультурник с теннисной ракеткой наперевес одобрительно улыбался горожанам с портрета.

Андрей по обыкновению надолго застыл перед черно-белым стендом, не замечая у себя за спиной пререкающихся с родителями детишек и проносящихся на скутерах подростков.

– Привет санитарам леса! – окликнул его знакомый голос. – Какими судьбами?

Андрей обернулся и увидел Альберта, своего напарника по настольному теннису.

– Да вот, – встряхнул он пакетом, – в турнире решил поучаствовать.

– Со своими лысыми накладками? Сколько раз тебе предлагал: давай заменим.

– К новым привыкать долго. Я уж как-нибудь так.

– Постой-постой, – спохватился Альберт, – это администрация проводит?

– Не знаю. Наверное.

– Не нужно тебе туда. Давай лучше со мной, на рыбалку. На карьер, а?

– Почему не нужно? Я уже записался.

– Не нужно – и все. Никого не победишь, только время свое убьешь и огребешь по полной.

– Давай я завтра тебе насчет рыбалки наберу?

– Как же, наберешь. – Альберт как-то вдруг потух и осунулся. – Слабоумие – оно ведь не лечится.

.

В тускло освещенном углу зала угадывалось укрытое полиэтиленом пианино. В другом углу громоздились неуверенной пирамидой поставленные друг на друга лакированные школьные стулья. В центре стоял микрофон с привязанными к штативу разноцветными воздушными шариками. На длинных, проседающих почти до пола скамейках вдоль стен сидели вразброс будущие участники, крутили в руках теннисные ракетки. Рядом спорили двое – один приземистый и полный, с нестираемой улыбкой на лице, другой худой, с приоткрытым ртом и удивленными глазами.

– Компьютер всех посеет по рейтингу и распределит автоматом, – убеждал худой.

– Хератом распределит, – отзывался полный. – По группам рассуют, в порядке записи, как в прошлый раз.

– Не веришь – спроси у судьи.

– Да не пищи ты!

– Да не пищу я! И в прошлый раз не в порядке записи разводили по группам…

При виде севшего рядом парня с бадминтонной ракеткой собеседники отвлеклись.

– Оппа! А ты, мой юный друг, во что играть собрался? – повернулся к нему полный.

– По бадминтону же турнир, нет? Мне на работе сказали.

К микрофону подошла дама с нарисованным лицом и двойным подбородком.

– Здравствуйте! Позвольте мне зачитать обращение главы администрации.

Откашлявшись, она продолжила погрубевшим голосом:

– Дорогие сограждане! Ваша готовность откликнуться на призыв администрации и принять участие в нашем мероприятии заслуживает уважения и признательности. Трудно переоценить значимость вашего примера для подрастающего поколения и утверждения здоровых ценностей в нашем обществе. Никто не будет забыт, и ничто не будет забыто. Желаю каждому из участников стойкости и удачи!

Выдержав паузу, дама продолжила:

– Сейчас вы по очереди пройдете на взвешивание, а потом в зону отбора. Мобильные телефоны прошу отключить и положить вот в эту корзину.

.

Постепенно темнело. Без телефона ждать было скучно. Андрей решил выйти покурить и обнаружил, что входная дверь заперта. Кабинка вахтера пустовала, так что спросить было не у кого.

За дверью кто-то отчаянно лаял и скребся.

– Жучок, Жучок, успокойся, – наклонился к полу Андрей. – Беги домой. Передай мамке, чтобы на ужин не ждала.

Жучок не убегал, и Андрей вернулся в зал, где под стрекот лампы дневного света спорили худой и полный.

– Нет тут никакого черного хода. Откуда ему взяться? – убеждал худой. – Вот холл, вот зал, вот раздевалки.

– Хералки! ДК в советское время строили, так? Он совмещен с подземной частью «Энергокабеля». Показываю для особо одаренных. Вот ДК, вот «Кабель», вот убежище. Здесь, между ними, пространство.

– Если есть выход, должен быть и вход, который видно снаружи.

– Да не пищи…

– А что, – прервал их Андрей. – отсюда, что ли, есть выход, кроме центрального?

– Слушай сюда, – понизил голос полный. – Видишь шторку вон там? За ней лестница. Спускаешься в цоколь – и дальше до упора по коридору. Дошел – и налево. Дуй, пока не хватились.

.

Город был узнаваем, только без новостройки «Красная шапочка» и без торгово-развлекательного центра. И еще на месте универсама стояла старая котельная, по кирпичной трубе которой Андрей с одноклассниками когда-то карабкался до самого верха, перебрасывая ноги через недостающие скобы.

Стайка ребят бежала мимо него, среди них он узнал Плеханова.

– Привет! – остановил он Лешу. – Как дела? Почему не на уроке?

– У нас урок отменили, всех повели на прививку. Пацаны боялись, а я первый к медсестре подошел и штаны снял. Меня Мария Павловна похвалила. Хочешь, дядя, загадаю загадку? Вот смотри: ты мог бы жить, если бы у тебя в голове было пять дырок?

– Не мог бы.

– А вот и неправильно. Вот, вот и вот.

Плеханов показал на свои уши, ноздри и рот.

– Смешная загадка?

– Не смешная.

– Ничего ты, дядя, не понимаешь.

– Ты кем хочешь стать, когда вырастешь?

– А я не вырасту. В пятом классе я с матерью перееду в другой город. В шестом мы с пацанами залезем в недостроенную девятиэтажку и я упаду там в шахту лифта. А так я танкистом хотел, на войну. Мне папка обещал шлем привезти, настоящий, со звездочкой.

.

Андрея вызвали вскоре после того, как он вернулся. За дверью, отделявшей его от зоны отбора, раздавались гул и голоса. В дверную щель пробивались черно-белые всполохи. Было похоже, что показывают «Чапаева», но так, будто звуковую дорожку пустили задом наперед, и нельзя было разобрать ни слова.

Андрей шагнул внутрь и закрыл за собой тяжелую дверь.

– Ну что, вздрогнули? – поднял стопку худой.

– Вздрогнули, – согласился полный. – Ушел Сережка. Я с Пашкой, его отцом, на карьер рыбачить ездил.

– Какой еще Сережка? Не слышал, что ли, когда вызывали? Это Антон. Он в парке работал, озеленителем.

– Охерителем он работал. Что я, Пашкиного сына, по-твоему, не знаю?

– Значит не знаешь, раз не узнал.

– Да не пищи…