Бедные рифмы

* * *
скажем их двое для простоты
хотя само собой их полно
кричат не сиди на двух стульях эй ты
выбери что-то одно

один орет выбери мой стул
другой выбери мой
не тормози ты что ты застыл
ты дурак ты глухой ты немой

оба орут надо прямо сейчас
выбирать кто друг а кто враг
а если не выберешь то ты трус
подлец предатель дурак

что ж пусть у них будет общим хоть это
хоть злость на меня дурака
я буду за оба стула пока
я буду держаться пока

ПРЕДНОВОГОДНЕЕ

Это не июль, а йоль,
И не снег, а соль.
Прошлый год пришел с косой
И ушел с косой.

Будущий стучится к нам:
Время болтунам
Отвечать за блабла-гам
О любви к врагам.

Выть легко,
Не быть легко,
Быть легко как все.
Трудно быть не говнюком,
Ну никак совсем.

Поднимает лай и вой
Шарик голубой.
Ну какой тебе покой,
Что ты, Блок с тобой.

Я лежу на дне ведра
На траве двора.
Выноси меня, моя
Легкость бытия.

* * *
Мир, провалившись за пазуху декабря,
Стих и застыл, ибо что суетиться зря.
Лучше уж в самом деле бухать или постить котят,
Ожидая пока эти там еще что-нибудь запретят.

Слава бездействию в мире активного бреда,
Слава справляющимся без кровожадного кредо!
Больше стихов – раз они никому не нужны,
То и не будут в телегу добра впряжены.

Уступить дураку дорогу. Когда дорога
Вместе с окрестным пейзажем летит во тьму,
За что держаться? Раньше бы я написал «за Бога».
Теперь не пишу за Него, давая место Ему.

* * *
Даже слепые, глухие, бездарные
По новостям затвердили накрепко:
Хорошие парни, плохие парни
Действуют одинаково.

Если судить по плодам,
Что в вашей правде хорошего?
Где защищали священное, там
Обязательно месиво, крошево.

Станешь агностиком в этом огне,
Взвоешь собакой в этой воде,
В трубы провалишься медные.

Ихнее дело от нашего не,
А в темноте даже рифмы, и те
Бедные, бедные, бедные.

* * *
Злодей не знал, что он злодей.
Он по утрам ходил на службу
И честно делал то, что нужно,
А нужно было бить людей.
Конечно, плохо женщин бить,
Но если родина велела
И если ради пользы дела,
То как тут быть? Ну так и быть.
Он не родился палачом,
Но премии, уж так сложилось,
Дают за страх, а не за милость.
А ваши слезы ни при чем.

Палач не думал про себя,
Что он палач, и, умирая,
Рассчитывал достигнуть рая,
Но оказалось – не судьба.
Вернее, это рай и был,
Но он не понял – скука, сопли.
А где стенания и вопли
Осужденных и где… забыл…
А! воздаянье патриотам
За их борьбу со вражьей силой?
И вот он борется с зевотой
И смотрит на свою могилу.

Над ней стоят его коллеги,
Толкают длинные телеги
О том, каким он парнем был,
Любил жену и гадов бил,
И сколько засадил врагов,
И сколько настрочил сроков.
Стихают речи, палачи,
Крестясь, расходятся в ночи.
Ночь пахнет лаврами и йодом,
Зло притворилось миражом,
И все кафе полны народом.
ЛГБтанкер «Элтон Джон»
Заходит в гавань задним ходом.

* * *
От трех кошмаров я проснулся,
А от четвертого не смог.
Настолько маленьким и грустным,
Настолько сжавшимся в комок
Не помню этот город, эту
Страну, да, в общем, и планету…
А, собственно, при чем тут память?
В крови полмира – год как год.
Историк вам, не напрягаясь,
Года страшнее назовет.
Но что-то с Кантом и с мирами
Бессчетными над головой,
Как будто песню доиграли
И надо двигаться домой.

Как будто я герой Жюль Верна,
Дефо или Дюма-отца –
Под задом незнакомый берег,
Под носом рыжая грязца.
И где я? Карта тут бессильна.
Я поднимаю к потолку
Глаза, припомнив, что я сын не
Полка, а «Слова о полку…».

Туземцы вежливо подходят,
Я им такой: «Кирилл-Мефодий?»
Они в ответ разводят руки
И выразительно глядят.
А в разведенных ручках штуки,
Похожие на чем едят.

СТИШОК, КОТОРЫЙ ПОЛУЧИЛСЯ ИЗ СМЕШНОЙ КАРТИНКИ

Отче наш, ежа неси, и кита, и курицу,
Да не преткнутся лапами, плавниками не скребанут.
Люблю смотреть – Ты несешь, а они зажмуриваются.
Курица думает, что ты несешь ее одну,
А кит – что это он все держит с двумя друзьями
И одной черепахой… Что думает еж?
Только Ты расслышишь, да еще, может быть, ежиха.
Я тоже, как он, стараюсь вести себя тихо,
Чтобы не выпасть, пока Ты меня несешь.